Онлайн книга «Тигриный след»
|
Они стояли в ночи втроём, ничего не доказывая и ни у кого не отбирая. Инна вдруг ясно поняла: ей не приходится больше выбирать, где её место. Её место — там, где две ладони держат её спину, а третья — сама её ладонь. И лес — рядом. И дом — вокруг. — Пойдём спать, — предложила она, и это «спать» было не про «закрыть глаза». Это было про то, чтобы лечь в этот узел и держать его изнутри. --- Утро — без сюрпризов и как лучший подарок. Печь живая, вода холодная, коза Мурка обиженно спорит с забором. Лада махнула издали — «рядом» — и ушла на свой круг. На лавке — следы вчерашних сидевших: соль, мука, царапина от ножа — память. Инна замесила тесто «на долгий день», насыпала в ладонь щепоть соли, лизнула кончик языка — вкус есть. Данила вошёл без стука — как тёплый воздух — и сразу поцеловал её в висок: коротко, бережно. Артём, проходя мимо, положил ладонь ей на плечо — точно в тот «центр», куда вчера ложился палец. Всё встало на место. — Сегодня у нас работа, — сказал Артём. — И люди зайдут. — И у меня пироги, — добавила Инна. — На «мы». — И я научу тебя, — подмигнул Данила, — не ронять чашку, когда тебя целуют. Научная программа. Без «больницы». — Научная — это когда потом можно повторить опыт, — отрезала Инна и улыбнулась, глядя на обоих. — С вами — точно. Дом тихо засмеялся в щели заслонки. Лес за порогом коротко кивнул своим не-голосом. И день пошёл дальше — по узкой, но своей тропе, где каждый шаг — это не «или», а «и». Где соль — щепоткой, мёд — в меру, а тепло — столько, сколько помещается в трёх ладонях сразу. Глава 12. Пламя и хлеб День прошёл будто нарочно медленно, будто сам мир готовил их к вечеру. Солнце шло низко, длинными шагами, и от каждого луча деревня пахла сушёным сеном и яблоками. Инна работала на огороде: копалась в грядках, трогала землю пальцами, вытягивала редьку, и вся её кожа чувствовала дом. Под ногтями была земля, в волосах — запах дыма, а внутри — ожидание, тяжёлое и сладкое, как мёд в сотах. К вечеру печь наполнила дом густым теплом. В духовке тихо шипел пирог с яблоками и корицей, на столе ждал хлеб — круглый, с трещиной в боку, как улыбка. Фрося заглянула ненадолго, принесла банку мёда и сказала с хитрым видом: — Сегодня вечером у вас будет не ужин, а пир. Смотрите, чтоб пирог не подгорел, а то будет дым — и соседи прибегут. И ушла, оставив за собой запах травяного отвара и улыбку, которой хватило на всю кухню. --- Они сели втроём за стол: Артём справа, Данила слева. Пламя свечи металось в миске, разливаясь по стенам, и дом был будто меньше, чем днём, но при этом тесноты не было. Было ощущение, что стены — их крылья. Инна резала хлеб, и каждый ломоть был как кусок сердца. Она раздавала им хлеб, а её пальцы цеплялись за их пальцы дольше, чем нужно. Артём смотрел спокойно, но в его спокойствии было напряжение, как в натянутой тетиве. Данила — не скрывал: его улыбка дрожала, словно пламя свечи, и от неё в животе у Инны то сводило сладко, то отпускало. — За что пьём чай? — спросил Данила, словно не мог молчать. — За дом, — просто сказала Инна. — И за то, чтобы держать. Не рвать. Не выбирать. Держать. — Держим, — кивнул Артём, и его рука легла на её колено, спокойно, тяжело, уверенно. Данила протянул свою ладонь поверх её кисти, легко, как искра. Их тепло сошлось на её коже. В этот момент Инна поняла: больше нет «по очереди». Есть «вместе». |