Онлайн книга «Тигриный след»
|
Она слушала природу и сама себе удивлялась: ещё неделю назад в городе единственными «звуками утра» были сигнализация соседской машины и кофе-машина в офисе. Теперь — шум иголок, скрип старого забора, стрекот кузнечиков и запах земли, влажной, жирной, готовой к работе. Инна провела ладонью по шершавой перекладине калитки. Дерево пахло дождём и чуть сладковатым соком, который проступал невидимо, но чувствовался кожей. Она словно прикасалась не к бревну, а к живому существу — и это было не страшно, а правильно. — Доброе утро, — раздалось из-за забора. Артём стоял у калитки, опершись на плечо. На нём была тёмная рабочая рубашка, закатанные рукава открывали сильные руки, покрытые мелкими шрамами — следами топора, пилы, когтей ли? Его глаза были серьёзными, но в них было что-то от спокойного озера: не сдвинешь, не всколыхнёшь, пока сам не кинешь камень. — Доброе, — ответила Инна. — Вам так рано не спится? — Нам — лес не даёт спать, — пожал плечами он. — Да и крыша у тебя вчерашним дождём застонала. Надо чинить. — Я помогу, — быстро сказала Инна, сама удивившись решимости. — Я не хочу, чтобы дом завалился на меня. — Не завалится, — Артём кивнул. — Если работать вместе. За его плечом показался Данила. Сегодня он выглядел иначе: рубашка наполовину расстёгнута, волосы растрёпаны, и в походке было что-то кошачье — плавное, мягкое. Его взгляд задержался на Инне, и ей показалось, что он видит не только её лицо, но и дыхание, и пульс, и мысли. Она резко отвернулась, чтобы не показать, что покраснела. — Ты уже завтракала? — спросил он. — Печь только разожгла, — призналась Инна. — Думаю, оладьи или картошка. Бабушка в тетради писала: «Начинай день с еды, а не с жалоб». — Мудрая была, — Данила усмехнулся. — Тогда давай так:мы поможем с крышей, а ты — накормишь нас завтраком. Инна вздохнула. — Договорились. Но предупреждаю: у меня ассортимент скромный. — Главное — руки твои, — сказал Артём. — Остальное приложится. --- В доме запахло тестом, подрумяненными оладьями и мятой. Печь вела себя, как капризная хозяйка: то фыркнет, то разгорится ярче. Но Инна уже училась находить с ней общий язык: не торопить, слушать, подкидывать дрова не жадно, а щедро. Данила стоял у окна, откинувшись на подоконник, и ловил носом ароматы, как кот — играя, но внимательно. — Ты быстро привыкаешь, — заметил он. — Обычно люди дольше воюют с печкой. — Я сама с характером, — усмехнулась Инна. — Мы договорились: она не гаснет, я её не проклинаю. Они ели за деревянным столом, скрипучим, но надёжным. Варенье пахло малиной и солнцем, сметана ложилась густо, как облако. Инна поймала себя на том, что впервые за долгое время ест с удовольствием, без телефона, без спешки, будто каждая ложка — это маленький праздник. — Ну что, идём крыть дом, — сказал Артём, ставя чашку. — День длинный. --- Работа началась с запаха свежей доски. Инна впервые заметила, как пахнет дерево: не просто древесина, а каждый свой аромат — ель отдаёт смолой и чем-то терпким, лиственница — чуть сладким, дуб — крепким, тяжёлым, как старое вино. Она держала доски, и от них на ладони оставались тёплые следы, будто это не мёртвый материал, а живая плоть. Артём молча показывал, как забивать гвозди: «Не бей сильно — бей верно». Его движения были экономны и точны, как у мастера, который делает не для красоты, а для того, чтобы стояло века. Данила же подшучивал, но работал не хуже: он умел подхватывать доску так, что та сама ложилась в нужное место, и подмигивал Инне, когда она слишком старательно морщила лоб. |