Книга Не твоя жертва, страница 141 – Виктория Кузьмина

Лена осеклась. Воспоминания о работе, о "Призраках", о провале казались сейчас чем-то из другой жизни.

— Денис говорил, что меня, скорее всего, уволили. Как и его. Больше ничего не знаю. Но Денис... он считал, что поведение капитана было подозрительным. Перед самым нашим... провалом, — она вспомнила разговор с Денисом в палате.

Борислав Святозарович потер подбородок, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на... Уважение?

— Да, — произнес он спокойно, почти раздумчиво. — Твой брат знает толк. Умный парнишка. Далёко пойдёт.

Воздух в палате вымер. Звенящая тишина упала, как гильотина. Даже Егор, погруженный в свои мысли, резко поднял голову. Арман замер, его взгляд острым лезвием перешел с медведя на побледневшую Лену.

Лена просто остолбенела. Она уставилась на отца, глаза ее стали огромными, темными озерами чистого, немого шока. Губы беззвучно шевелились, пытаясь сформировать слово, которое не могло прорваться.

— Мой... брат? — наконец выдохнула она, звук был едва слышным, полным неверия и надвигающейся бури. — Денис... мой брат?!

Все в палате застыли. Борислав Святозарович осознал свою оплошность лишь по реакции дочери. Его каменное лицо дрогнуло, в глазах мелькнула редкая растерянность, быстро сменяющаяся привычной сдержанностью. Он сболтнул. Сболтнул не свой секрет. Секрет, который только что рухнул в тишине больничной палаты,как граната без чеки.

Тишина после слов Борислава Святозаровича была не просто гнетущей. Она была взрывоопасной. Воздух кристаллизовался, наполняясь невысказанным шоком, обидой и вопросом, висящим на острие ножа.

Лена не дышала. Она смотрела на отца, глаза ее, еще секунду назад полные растерянности от новостей о медведях, теперь стали огромными, темными безднами чистого, необработанного потрясения. Губы дрожали, пытаясь сформировать слова, которые застревали в горле комом неверия и надвигающейся бури боли.

— Мой... — голос сорвался на хриплый шепот. — Брат? Денис... мой брат?!

Арман видел, как каменная маска её отца дрогнула. В глазах медведя мелькнула редкая растерянность, быстро подавленная привычной сдержанностью, но поздно. Чужой секрет вырвался наружу, как стихия. Он почувствовал, как Лена рядом с ним буквально наэлектризована, ее тело напряжено до предела, дрожь пробегала по ее руке, лежавшей на колене.

— Ответь! — Лена вдруг вскрикнула, ее голос сорвался на визгливую ноту, полную боли и требования. Она вскочила с кровати, уставившись на отца. — ОТВЕЧАЙ МНЕ!

Борислав Святозарович тяжело вздохнул. Он открыл рот, но Арман был быстрее. Он видел тщетность объяснений отца сейчас, видел, что Лене нужен другой ответчик.

— Егор, — его голос прозвучал резко, властно, рассекая наэлектризованный воздух. — Приведи Дениса. Сейчас же.

Егор, выглядевший совершенно растерянным среди семейного кризиса, кивнул и почти выбежал из палаты. Арман встал, подошел к Лене, пытаясь осторожно прикоснуться к ее плечу. Она резко дернулась, отшатнувшись, ее взгляд был диким, невидящим.

Она не здесь. Она в шоке.

Он опустил руку, оставаясь рядом, щитом между ней и отцом, хотя ярости на медведя в его взгляде не было — только понимание тяжелой оплошности.

Минуты тянулись как часы. Лена стояла, сжав кулаки, дыхание прерывистое. Арман молчал, давая ей пространство, но готовый поймать, если она рухнет. Борислав Святозарович сидел неподвижно, его взгляд был устремлен в пол, тяжелый и виноватый.