Книга Не твоя жертва, страница 64 – Виктория Кузьмина

Девушку пронзил холодный укол предчувствия.

— Каким?

— Ты останешься со мной. Здесь. Навсегда.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.

Остаться? С ним? С чудовищем, разрушившим ее жизнь?

Но выбора не было. Если она откажется, он не отпустит ребят. А у них семьи... дети... А у нее... под сердцем бились его дети. Их дети. Их он не отпустит никогда. Она была лишь сосудом. Родит, и он выбросит ее, как использованную вещь, лишив последнего — права быть матерью. Ужас этой мысли сжал горло.

Она сделала глубокий вдох, поднимая подбородок. Взгляд ее потемнел от решимости.

— Тогда... у меня тоже будет условие. Одно.

Он наклонил голову, в его багровых глазах мелькнул нездоровый интерес, смешанный с настороженностью.

— Какое?

Лена посмотрела ему прямо в глаза, в этот адский багровый огонь, и выдохнула то, что боялась даже думать:

— Не забирай у меня детей. Никогда. Позволь мне... быть их матерью.

Слова Лены повисли в предрассветном воздухе, как удар кинжалом. Арман замер, будто его облили ледяной водой.

"Не забирай у меня детей".

Каждое слово жгло, оставляя в душе болезненную рану. Неужели она считала его настолько чудовищным? Монстром, способным разлучить мать и детенышей?

Он смотрел на нее, на ее вжавшуюся в землю позу, на пальцы, вцепившиеся в рубаху, и в его глазах смешались шок, боль и что-то еще... глубокая, щемящая жалость.

— Я... я никогда не заберу у тебя детей, — его голос прозвучал хрипло, сдавлено, словно ему перехватило горло. Он сделал шаг вперед, но Лена инстинктивно отпрянула, и он замер. — С чего ты это вообще взяла, Птичка? Откуда такие мысли?

Девушка опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд, полный непонятной для нее муки. Ее пальцы нервно теребили грубую ткань рубахи, скручивая ее в жгуты. Голос ее, когда она заговорила, был тихим и прерывистым, словно она выдавливала слова сквозь ком в горле:

— Я... я читала. Собирала информацию, когда поняла... что происходит, — она сделала глубокий, дрожащий вдох. — По статистике... дети оборотней... они почти всегда остаются с родителем-оборотнем. Или с матерью, если она... одна из вас. Человека... — она сглотнула. — Человека просто... отсекают. Не дают видеться. Говорят, что так бывает только с теми, кто... не истинная пара волка. Что это... ошибка природы. Исправимая.

Она рискнула поднять глаза. В них, сквозь завесу страха и недоверия, теплилась крошечная, хрупкая надежда. Как последний лучик солнца в грозовой туче. Она ждала его опровержения. Ждала, что он назовет это ложью.

Арман почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Не ярость. Не злость. А какая-то огромная, невыносимая нежность, смешанная с горечью вины. Она боялась. Боялась его до дрожи, до учащенного стука сердца, который он слышал своим острым слухом, как гулкий бой барабана в ее хрупкой груди. И при этом... при всем этом ужасе перед ним... она дрожала не за себя. Она дрожала за их детенышей. Готова была бороться за них. До конца. Эта мысль потрясла его сильнее любого удара.

— Что ты вообще знаешь об "истинной паре", Лена? — спросил он мягко, почти бережно, стараясь сгладить резкость слов интонацией.

Она пожала плечами, снова опустив взгляд на свои руки, терзающие ткань.

— Что можно знать? Это... феномен. О нем мало что известно. Все держится в строжайшем секрете вашими старейшинами, кланами...