Книга Не твоя жертва, страница 82 – Виктория Кузьмина

Звук.

Хриплый крик Марфы. Не страх — ярость. Старуха, метнувшаяся вперед с каким-то сосудом. Брызги жидкости, пахнущей жгучей смолой.

Боль.

Свой собственный вопль. Попытка броситься, заслонить Марфу. Бесполезно. Сильный толчок. Удар. Не кулаком. Чем-то. Когтистой лапой? По груди. Оглушающий удар. Отлет в сторону. Удар головой о косяк. Искры. Тьма.

Еще боль.

Острая, режущая в руке, когда она инстинктивно подставила ее, защищаясь от следующего удара. Хруст? Разрыв? Пульсация, совпадающая с бешеным стуком сердца.

Страх.

Не за себя. Глубже. Гораздо глубже.

Живот.

Двое маленьких жизней внутри. Пульсирующий, сжимающийся ужас, пробежавший по позвоночнику ледяной иглой.

"Нет! Нет! Только не их!"

Лена села резко, застонав. Кровать, вернее, продавленный тюфяк на каких-то ящиках, жалобно заскрипела. Правую руку пришлось придерживать левой. Предплечье распухло, горело огнем, каждое движение отзывалось тупой, рвущей болью. Вывих? Надрыв? Неважно. Она могла двигать пальцами — уже чудо. Главное, что там, внутри? Дети?

Она судорожно прижала ладонь к животу. Под тонкой хлопковой рубашкой, той самой, что дала Марфа, чувствовалась уже не просто мягкость, а явная упругая выпуклость. Небольшая, но твердая. Неоспоримая. Беременность от оборотня. Марфа предупреждала — будет быстрее. Двое — нагрузка вдвойне. Скоро скрыть будет невозможно. Эта мысль ударила новой волной паники.

Уроды. Твари. Поднять руку на старуху... И на...

Она огляделась, втягивая мерзлый сырой воздух. Глаза постепенно привыкали к мраку. Комната — каморка. Стеныиз грубого, местами осыпающегося камня. Пол — земляной, неровный. Потолок низкий, балки почерневшие. Дверь — массивная, явно запертая снаружи. Окно под потолком — крошечное, забранное ржавой решеткой — источник жалкого серого света. Ни лампочки. Ничего. Полная изоляция.

Что на мне?

Она провела ладонью по ногам. Тонкие штаны Марфы. И... все. Ни обуви. Ни носков. Голые ступни мерзли от сырой земли. Карманы? Пустые. Кроме... Она сунула пальцы левой руки в карман рубахи. Шуршание сухих стеблей. Цветы. Бессмертник. Те самые, что Марфа сунула ей в лесу.

"Натирайся! Быстро! Перебьет твой запах!"

Она машинально сжала их в кулаке, чувствуя горьковатый лекарственный аромат. Единственное оружие. Смехотворное. Бесполезное здесь.

Голод скрутил желудок спазмом. Сухость во рту стала невыносимой. И да... Туалет. Потребность нарастала, унизительная и неотложная.

Куда? В угол? На холодную землю?

Унижение добавлялось к страху и боли, доводя до грани.

Слезы подступили к глазам, горячие, предательские. Она втянула носом воздух, сжимая зубы.

Не плакать. Нельзя.

Но тело дрожало мелкой дрожью. От холода. От шока. От бессилия.

Гормоны? Наверное. Но это не отменяло жгучего желания просто опустить голову и завыть от отчаяния.

Где ты, чертов волк? — мысль пронеслась с горечью и злостью. — Обещал заботиться? Обещал защищать? Обещал домой увезти?

Ирония ситуации была горькой, как желчь. С тех пор, как он ворвался в ее жизнь, все покатилось под откос. В тартарары. Теперь она здесь. В подвале. Избитая. Беременная его детьми. И он... где? Гонится за призраками? Или уже решил, что она сбежала сама?

Она снова погладила живот, осторожно, боясь потревожить маленькие жизни внутри. Выпуклость казалась ей огромной мишенью в этой темноте.