Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 11 – Виктория Кузьмина

БАМ!Его кулак обрушился на стол. Чашка с кофе подпрыгнула, темная жидкость пролилась на отчет. Алина вскрикнула от неожиданности.

— Холодный, я сказал! — зарычал он, наконец подняв на нее взгляд. В его серых глазах бушевала та самая черная ярость с прошлой ночи, теперь нашедшая выход. — Ты глухая? Или просто тупая?

Алина побледнела как полотно. Сердце бешено колотилось, в глазах потемнело. Она вжалась в пол, сжимая папку с остальными бумагами, как щит. Я... я сейчас принесу другой...

— Отчет! — он вскочил, перегнувшись через стол. Лицо его было искажено злобой. — Ты что, писала его ночью в подворотне? Это что за детский лепет?Спортсмен выразил уверенность?Надеется на победу? Это дерьмо, а неанализ! Ты думаешь, я идиот? Ты вообще думаешь? Или твоя пустая учительская голова только сказки для детей складывает?

Каждое слово било, как плеть. Алина чувствовала, как дрожь охватывает все тело. Слезы предательски подступили к глазам, но она изо всех сил сжимала веки. Не плакать. Он сказал — слезы это увольнение. Нельзя. Ради Комиссара. Нельзя.

— Я... я переделаю, — прошептала она, голос едва не сорвался. — Сейчас же. Сразу.

Он смотрел на нее несколько секунд — на ее побелевшие щеки, на губы, закушенные до крови, на дрожащие руки. Казалось, его ярость натыкалась на ее безмолвную, жалкую покорность и лишь разжигалась сильнее. Ему нужен был бой, сопротивление, а не эта тихая жертвенность.

— ВОН! — рявкнул он так, что она отпрянула к двери. — Переделать за час! И чтобы больше этого мусора я не видел! И кофе! ГОРЯЧИЙ!

Алина выскочила в коридор, едва не споткнувшись. Она прислонилась к стене, закрыв лицо руками. Дышать было больно. Стыд, унижение, страх сдавили горло. Что я сделала не так? Почему он так зол? Я же старалась...Но главное — страх. Страх потерять работу. Страх за Комиссара. Она быстро вытерла глаза рукавом, сделала глубокий, прерывистый вдох и побежала на кухню варить новый кофе. Мысли о справедливости или защите даже не возникли. Только одно: Надо угодить. Надо вытерпеть. Ради него. Ради папы.

Следующие дни стали для Алины сплошным кошмаром наяву. Комиссар слабел на глазах. Таблетки помогал все меньше, судороги возвращались чаще, он почти не вставал, ел только жидкое пюре с ложечки и с трудом пил. Рана в душе Алины от унизительного разноса Волкова еще не затянулась, а тут — новый удар. Звонила клиника.

— Алина Сергеевна, добрый день. Напоминаем, что для начала предоперационной терапии и поддержания стабильного состояния Комиссара необходимо привезти собаку на неделю за ним наблюдать, сделать необходимые анализы. Для этого важно внести 50 тысяч на счет калинники за содержание и все манипуляции и лекарства. Желательно сегодня-завтра.

Пятьдесят тысяч. Алина опустилась на пол рядом с псом, спрятав лицо в его шерсть. Половина ее первой зарплаты, которую она еще даже не получила! Но отступать было нельзя. Каждый день был на счету.

С трясущимися руками она набрала номер, по которому бы ни за что не позвонила если бы у неё был другой шанс. Мать.

— Алло? — голос на том конце был ровным, чуть отстраненным.

— Мам... Привет, это я. Мне... срочно нужны деньги.

— Опять? — вздох был тяжелым, усталым. — Алина, я же помогала тебе с институтом...

— Мам, пожалуйста! Это для Комиссара! Он очень болен, ему нужна операция, а сейчас — предоплата за лечение. Пятьдесят тысяч. Я отдам! Как только получу зарплату. Обещаю!