Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 34 – Виктория Кузьмина

— Выведи всех! — рявкнул он Марату, не глядя на Алину. — И ты — вон! Принесешь отчеты через час. Без опозданий.

Алина вышла, чувствуя его ненависть, висящую в воздухе тяжелым, грозовым облаком. Травма. Боль. Ярость. И бой, который висел на волоске. Ее хрупкий, купленный такой страшной ценой мир снова трещал по швам. Она шла по коридору, сжимая в руках пакет с его невкусным, здоровым обедом, и думала только об одном:«Только бы с его ногой все было хорошо..»А завтра... Завтра Волкову понадобится выместить свою боль и ярость на ком-то. И она знала, на ком.

Вечер, после травмы Волкова, висел в квартире Алины тяжелым, отравленным воздухом. Каждый стук сердца отдавался эхом страха: Травма. Бой сорвется. Деньги. Комиссар.

Она механически запарила на ужин дешевую лапшу, думая о том, что на карте еще лежат сто тысяч которые Волков дал на белье- которое она так и не купила… может на еду стоит взять оттуда? Из-за него ей приходится ночью и ранним утром ездить на такси — это очень било по карману. Те деньги что ей скинула Масленникова за диплом-уже не осталось. Как, впрочем, и зарплаты. Из — за штрафов она получила всего шестьдесят тысяч. Долг матери пятьдесят и нужно оплатить квартиру… у неё осталось на прожить три тысячи. Даже если очень постараться — не получится. Ежедневный проезд до работы и обратно — сожрет все деньги. Из грустных мыслей её вывел зазвонил телефон. Не Волков. Не клиника. Незнакомый номер. Сердце екнуло.

— Алло? — голос сорвался.

— Алина Сергеевна? Здравствуйте, это Андрей Петрович Сомов, ваш научный руководитель.

Алина чуть не выронила телефон. Андрей Петрович! Суровый, педантичный, знающий толк в Чехове лучше самого Чехова. Она вспомнила о дипломе, о заброшенной речи, о том, что последние дни жила в каком-то кошмарном сне, забыв о реальной жизни.

— Д-добрый вечер, Андрей Петрович!

— Добрый. Слушайте, Соколова, что-то я вашего прогресса не вижу. А практика и защита-то на носу! — Его голос звучал как удар хлыста. — Завтра с утра будем разбирать ваше детище по косточкам. С восьми утра до пяти вечера. Без перекуров и лирических отступлений. Придете? Или ваша работа в «престижном клубе» важнее академических обязательств?

Земля ушла из-под ног окончательно. Завтра. Целый день. Волковне отпустит её, тем более после травмы он очень зол. Да и его абсолютный запрет на «самоволки», он просто сожрет ее живьем. Но... диплом. Это ее будущее. Ее единственная нить к нормальной жизни. И Андрей Петрович не шутил — пропустишь, можешь вылететь с защиты.

— Я... я приду, Андрей Петрович! — выпалила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — К восьми. Обещаю.

— Хорошо. Жду. Без опозданий. — Щелчок в трубке.

Следующий звонок был неизбежен. Волкову. Руки дрожали так, что она едва набрала номер. Он ответил сразу, голос — низкий, хриплый от боли и бешенства:

— Что?

— Артем Сергеевич... — голос Алины предательски дрогнул. — Мне... завтра срочно нужно отпроситься. Весь день. С восьми до пяти. Мой научный руководитель... диплом... защита скоро...

На другом конце повисло гробовое молчание. Она представляла его лицо — искаженное яростью, сжатые челюсти, ледяные глаза.

— Ты... — он начал тихо, и эта тишина была страшнее крика, — ты серьезно, Соколова? Сейчас? Когда у меня травма, бой под угрозой, а ты... диплом?! — Голос нарастал, превращаясь в рычание. — Ты вообще понимаешь, где твое место? Твоя работа здесь! Твоя обязанность — быть под рукой! Кто будет таскать мне лед? Кто будет выполнять поручения? Кто будет... — он сделал паузу, и в ней повисла невысказанная угроза, —...исполнять свои обязательства? Твоя дворняга уже выздоровела, что ли? Забыла, за чей счет она там лежит?