Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 119 – Виктория Кузьмина

Его мир сузился до этого кокона. Темного салона, ее запаха, ее стонов, ее тела, принимающего его с такой жадной готовностью. Он впивался губами в ее шею, помечая ее, чувствуя, как нарастает знакомое, сокрушительное давление внизу живота.

И в этот самый миг, когда он чувствовал, как ее внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг него, предвещая ее оргазм, в самой глубине его души, там, где пряталась последняя, не растоптанная цинизмом надежда, тлела крошечная искра. Надежда, что истинную пару он не встретит никогда.

Эта мысль пронеслась в его сознании, пока она, с громким, надрывным криком, задрожала в его объятиях. Девушка изогнулась в оргазме, сжимая его плоть в сладких спазмах. Ее оргазм стал триггером для него.

С низким, победным рыком, идущим из самой глубины его существа, он излился в нее, делая последние, резкие толчки, впиваясь губами в её податливый рот, чтобы заглушить собственный стон.

Он сидел, прижимая ее к себе, их сердца отбивали один и тот же бешеный, затихающий ритм. Ее горячее, влажное тело обмякло на нем, ее дыхание было прерывистым и горячим у его шеи. И Сириус с ужасом и странным, щемящим облегчением осознавал, что волк внутри него был прав. Он не отдаст ее. Никогда. А до завтрашних проблем… Плевать. Если нужно — он готов перевернуть этот устаревший порядок. Переломать его под себя. Под нее.

Влажное полотенце тяжелым грузом лежит на моих плечах, впитывая влагу с длинных распущенных волос. Я выхожу из ванной, закутанная в мягкий халат, и замираю на пороге.

Бестужев лежит на кровати. Его взгляд устремлен в потолок, а в тишине комнаты стоит лишь ровный гул города за стеклом.

С момента нашего возвращения с безумного свидания он удивительно молчалив. Это молчание густое, как смола, и такое же непредсказуемое. Под ним может скрываться как штиль, так и подготовка к новой буре.

Я промакиваю пряди, садясь на край матраса, и чувствую, как по спине бегут мурашки. Не от холода, а от напряжения. Как начать этот разговор? Как просить о милости у человека, который еще вчера мог разбить меня на части одним словом?

Всё дело в том, что в его молчании может скрываться что угодно. Да, сейчас он кажется спокойным, почти... человечным. Но я-то знаю, какая бездна таится за этой внешней невозмутимостью. Если раньше его глаза напоминали бурю, готовую все снести на своем пути, то сейчас в них стоит штиль. Та самая обманчиво-мирная гладь Тихого океана, которая в любой миг может породить смертоносную волну и смыть меня в небытие.

Я не верю в то, что произошло сегодня. В то, как он поставил меня перед фактом. «Мы встречаемся». Эти слова все еще горят в моем сознании, обжигая и даря странное, пьянящее головокружение.

Противоречия рвут сознание в клочья, ведь я помню его слова, сказанные с ледяным презрением: что отношения между оборотнем и человеком невозможны, что мы — лишь удобный инструмент для удовлетворения потребностей. Что люди хуже плесени. Именно поэтому его нынешнее поведение кажется мне таким нелогичным, таким странным.

Неужели это какая-то новая, изощренная игра? Поднять повыше, чтобы потом больнее швырнуть оземь?

Я не доверяю ему до конца. Не могу. Все его поступки, вся причиненная боль, все унизительные слова — я не могу стереть их из памяти. И все же... они словно слегка затираются, тускнеют, когда я нахожусь рядом с ним в такие вот тихие, спокойные мгновения. Я настолько глубоко ухожу в свои мысли, что не замечаю, как из моих ослабевших пальцев выскальзывает полотенце.