Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 80 – Виктория Кузьмина

Постепенно его дыхание выровнялось. Он медленно, почти неохотно, вышел из меня. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра что-то теплое и липкое потекла на испорченный шелк простыни. Стыд снова накатил на меня, но теперь он был приглушенным, смешанным с физиологической разрядкой и странным, опустошающим спокойствием. Я была побеждена. Сломлена. И в этом поражении была своя горькая, постыдная свобода.

Он перевернулся на бок, но не отпустил меня, притянув к себе так, что моя спина прижалась к его горячей, влажной груди. Рука легла на мой живот, властно и собственнически, как бы закрепляя свой приз.

— Спи, — его голос прозвучал тихо, но в нем все еще слышалась неоспоримая нотка приказа. — Тебе понадобятся силы. Завтра мы поговорим о твоем наказании за побег.

И я поняла, что для него это не было примирением. Не было ни капитуляцией, ни прощением. Это было лишь затишье перед новой бурей. Новое, самое окончательное подтверждение его прав. И мое тело, уставшее, опустошенное и предательски удовлетворенное, уже не имело сил сопротивляться этому знанию.

Я прислонилась лбом к холодной кафельной плитке, позволяя ледяным струям душа окатывать мою спину. Вода текла ручьями по коже, смывая пот и следы его семени, но не в силах смыть сами воспоминания. Его прикосновения пылали на мне, будто выжженные каленым железом.

Длинные, промокшие насквозь волосы невыносимо тянули голову вниз, и впервые в жизни мне захотелось остричь их под корень — стать маленькой, незаметной, невидимой. Спрятаться от него, от этого дома, от самой себя.

Стояла не двигаясь, надеясь, что ледяная вода простудит не только тело, но и мысли, приведя в порядок хаос внутри. Меня уже начинало пробирать мелкой, неконтролируемой дрожью.

Я вздрогнула, почувствовав за спиной жар. Бестужев. Его твердое, мощное тело вплотную прижалось ко мне. Горячие ладони скользнули по бокам, обхватив грудь, затем медленно поползли вниз, к бедрам, смывая с меня воду, будто смывая последние следы моего достоинства. Влажные губы коснулись моего мокрого плеча, прошлись по шее к самому уху.

— Ты заболеешь так, — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо в ухе, заглушая шум воды.

Отвечать не было ни сил, ни желания. Так же, как и смотреть на него. После того, как все закончилось, я выползла из постели и ушла сюда, в душ, и он не остановил меня. Дал мне несколько минут иллюзорного одиночества. Горько усмехнувшись я поняла, что передышка закончилась.

Вода внезапно стала теплее. Он дотянулся до крана и повернул его, а затем развернул меня к себе. Мой взгляд уперся в его накачанные икры, в капли воды, стекающие по ногам на белоснежную плитку. Поднять глаза на него было выше моих сил. Увидеть в его взгляде то холодное торжество, ту власть, которая теперь казалась абсолютной.

— Посмотри на меня, — прозвучал грубый, не терпящий возражений приказ.

Я отрицательно замотала головой, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но он не стал ждать. Его пальцы с железной хваткой впились в мой подбородок, резко дернув его вверх, заставляя встретиться с его взглядом. Арктическая стужа казалась теплой и живой по сравнению с тем бездонным холодом, что я видела сейчас в его глазах. Меня снова пробила крупная дрожь.

Его большой палец грубо провел по моим губам, по ранкам, которые я сама разодрала. После удара Сары они лопнули, но за сутки покрылиськорочкой. Но я, кусая их, чтобы сдержать стоны и крики, когда он брал меня, разорвала их снова. Дыхание опалило, и его язык, обжигающе горячий, медленно и влажно провел по разбитой коже, а затем захватил мои губы в плен своего рта. Этот поцелуй был не лаской, он был продолжением обладания — властным, требовательным, лишающим воли.