Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 105 – Рина Сивая

Впервые за разговор ее голос зазвучал громче. И я понимал, что это – эмоции, на которые обиженная женщина имеет полное право. Но думал о том, что она может разбудить Алекса и Ану. И еще сильнее убеждался, что принял правильное решение.

– Поэтому прости, но я поработаю из дома ближайшее время. Мне нужно как-то это все пережить в тишине и одиночестве.

Я согласился – это меньшее, что я мог для нее сделать. И предложил переночевать в свободной гостевой, но Елена отказалась и сама вызвала такси.

Она не попрощалась – даже не обернулась, уходя. А уже в дороге скинула сообщение, что заберет машину как-нибудь потом.

Учитывая, что автомобилей у нее было три, проблем с передвижением по городу у Елены точно не возникнет.

Когда за ней закрылись ворота, я почувствовал облегчение.

Я все сделал правильно.

И продолжил делать это дальше, когда не стал давить на Анну в наше первое совместное утро. Когда она появилась на кухне, немного сонная, немного растрепанная, мне до зуда в пальцах захотелось ее обнять и завершить то, от чего вчера нас оторвали. Но Ана смущенно мне улыбнулась и потупила взгляд, словно не верила, что я действительно сижу напротив нее один. Но, во избежание недоразумений, я сразу пояснил, что вопрос с Еленой решен. Как я и обещал.

А потом проснулся Алекс, приехал Хавьер, и ухаживать за женой мне стало банально некогда. Здесь же, на яхте, не было ни одного момента, чтобы мы с Анной остались вдвоем хотя бы на минутку. Чтобы я мог признаться ей в том, что мои демоны, о которых мы говорили вчера, кажется, уже в нее влюбились.

Я хотел, чтобы мы прояснили этот момент сначала между собой, чтобы уже после сообщать другим о изменившемся статусе наших отношений. Поэтому был вынужден сдерживать себя, ограничиваясь вежливостью и внимательностью.

Зато Хавьеру ни в чем себяне нужно было ограничивать, и впервые в своей осознанной пятилетней жизни я испытал зависть к своему брату, ведь у него было то, чего не было у меня: совместных воспоминаний с Анной. Тех, о которых они могли вспомнить мимолетом и обсудить за непринужденной беседой. Те, от которых на лице улыбка, а в глазах – счастливый блеск.

Все это я уже видел у Аны, когда она рассказывала о нашем прошлом. Но я не мог ее в этом рассказе поддержать.

– Ты ведь не собираешься ее упускать второй раз? – прервал мои рассуждения Хави, вынуждая перевести взгляд на него.

Ради этого вопроса брат даже очки поднял себе на лоб, чтобы я мог видеть: несмотря на улыбку, спрашивал Хавьер совершенно серьезно.

– Моему сыну нужна полная семья, – ответил я не совсем то, о чем меня спрашивали.

Но Хави на это не повелся.

– То есть, ты собираешься сойтись с Аной только ради этого? – он выпрямился и расправил плечи, словно пытался задавить меня своей широкой фигурой. Мои слова ему не нравились, и Хавьер не стеснялся выражать это и сдвинутыми бровями, и поджатыми губами, и стальным блеском в глазах. – Из-за Алекса?

Я поймал себя на мысли, что вряд ли в этот момент Хавьер переживал за меня. Скорее, его выводил из себя тот факт, что я мог отнестись к Анне как к необходимости.

Я отчетливо почувствовал, как моя вполне безобидная зависть трансформировалась в ревность. Но не стал разбираться, кого я ревновал: Анну к Хави или Хави к Анне, а просто признался: