Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 137 – Рина Сивая

Он не дотрагивался до меня, даже пальцем не пошевелил, словно давал возможность выбрать. Определиться, хочу ли я того же. Не касался, чтобы его руки не влияли на мое решение.

Но зачем руки, когда я ощущала взгляд Диего не хуже скользящих по коже пальцев? Когда его дыхание шевелило волосы у меня на затылке? Когда его запах заменял мне воздух?

Дрожащими пальцами отодвинула бокал подальше и резко развернулась. Мне нужно было видеть его глаза, я должна была понимать, что это – минутное помутнение моего разума? Слуховые галлюцинации? Помешательство? Может, Диего сказал что-то вроде «да, налей мне побольше», а я восприняла не так?

– Ди, – выдохнула, готовая признать свою никчемность, но не успела даже поднять взгляд.

Диего обрушился на меня, как цунами. Накрыл с головой своим напором, своим желанием, своей страстью. Он и так стоял слишком близко, а сейчас между нами не было ни миллиметра свободного пространства, столь сильно его мощные руки прижимали меня к не менее мощному телу.

Его губы терзали мои. Они не спрашивали разрешения, они брали ровно то, чего хотели сами, а я просто не находила в себе сил сопротивляться. Мне даже не приходилось задумываться, прежде чем отвечать. Все происходило само: инстинктивно, покорно. Привычно.

Его руки крепко держали меня за талию, будто боялись отпустить. Только я не хотела, чтобы он меня отпускал, и готова была умолять об этом. Но мой рот оказался занят чужим языком, и выгонять его ради уточнений не имелось никакого желания.

Было другое желание, которому я безвольно поддавалась: трогать, гладить, сжимать. Плечи Ди такие же крепкие. Его грудные мышцы рельефные даже больше, чем я помнила. Его пресс каменный, с едва заметными кубиками, грани которых я очерчивала пальцами, останавливаясь лишь тогда, когда путь преградила ткань.

Но сомнение просуществовало не дольше одного удара сердца, и когда руки Диего скользнули ниже, я ответила на его дерзость такой же смелостью. Его стон слилсяс моим, и мир сузился до этого мгновения.

В голове не осталось ни одной мысли. Уговоры? Размышления? Неуверенность? Не было ничего, кроме безумного, оглушительного крика «Мой, мой, мой!». Мое сердце стучало с этим звуком. В мои легкие проникал не воздух, а осознание, что я сгорала в руках Ди. Мое тело жило только во имя его.

Я старалась быть ближе, насколько это возможно. Жалась к его груди, забиралась под белье, стонала в губы. И каждым своим движением молила, чтобы он не отпускал.

Диего и не отпускал. Более того, он подтягивал меня вверх, вынуждая обхватить его талию ногами, и уносил в ту часть номера, что я выделила ему на эту ночь. И при этом целовал, целовал, целовал… губы, щеки, подбородок, шею. Клеймил каждым поцелуем, заставлял умирать и возрождаться.

Он опустил меня на кровать так осторожно, словно я – фарфоровая статуэтка. Но уже в следующую секунду накрыл собой, давая прочувствовать весь его немалый вес. Я бы разлетелась под ним на осколки, если бы он этого захотел. Нужно было только попросить.

–Ты сводишь меня с ума, – по-испански шептал Ди мне в губы, заставляя мое сердце сжиматься от возникших перед глазами флешбеков.

Словно не было пяти долгих лет. Словно вот он, прекрасный Диего Солер, посреди аэропорта Барселоны говорит мне те же слова. Или он же, но позже, в нашей постели доказывает, как скучал, признаваясь в своем сумасшествии. А потом, на берегу моря, надевая мне на палец обручальное кольцо, добавляет те же слова в свою брачную клятву.