Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 139 – Рина Сивая

Ана, Ана, Ана. Я не была уверена, что Диего осознавал, насколько часто произносил мое имя – ту самую его версию, которую я любила больше всех. Но я слышала его шепот. Чувствовала его в каждом прикосновении, в каждом вдохе и каждом движении навстречу.

Ему вторило мое сердце: Ди, Ди, Ди.

И когда мир взорвался светом, я ощутила – он все еще мой, как и пять лет назад.

Диего Солер

Я собирался сделать все иначе. Не спешить, не набрасываться на Анну, как голодный зверь. Я планировал сводить ее на свидание: настоящее, где были бы только мы – уверен, ради такого Хави с радостью согласился бы присмотреть за Алексом. Или пригласил бы сына и его мать снова провести со мной выходные, а там бы уложил малыша спать и устроил Ане вечер при свечах с видом на море.

Клянусь, у меня в голове было множество идей, как подвести наши отношения к постели – плавно, не торопясь, давая нам обоим привыкнуть к новым нам.

Но стоило только увидеть Анну с другим мужчиной, как желание немедленно присвоить эту женщину себе во всех смыслах снесло мне голову.

Я никогда не ревновал своих избранниц. Я спокойно относился к тому, что моя спутница могла уделить внимание другому мужчине, не злился, если в этом общении проскакивал флирт или намеки на него. Я не был собственником или тираном, чтобы запрещать что-то или ставить какие-то условия той, что была рядом.

Елена и вовсе купалась в мужских взглядах, что не удивительно, с ее-то внешностью. И на работе, и на приемах, где мы бывали вместе, она раздаривала улыбки и танцы, не говоря уже о своем номере телефона. И что? Меня это никак не задевало. Более того: я не испытывал ровным счетом никаких эмоций по этому поводу. Полный штиль.

С Аной же я чувствовал себя неандертальцем, единственное желание которого – закинуть свою женщину на плечо и спрятать ото всех в собственной пещере. Запереть, присвоить, оставить только себе. Навсегда. Чтобы даже случайно, даже мимоходом никто и никогда не смог на нее покуситься.

С Аной все разумные доводы теряли свое значение. Потому что страх потерять ее или отдать другому мужчине вымораживал меня изнутри.

Наверное, после таких мыслей мужчины и делают своим женщинам предложение руки и сердца. Возможно, именно так же думал и я, когда дарил Анне то самое кольцо, которого теперь на ее пальце не было. Я бы, конечно, с радостью преподнес ей другое, но факта это не отменит: мы уже женаты. Значит, испытать удовлетворение от того, чтобы подарить этой женщине свою фамилию, я уже не смогу.

Ведь она уже Анна Солер. И меня невероятно радовал этот факт.

Но никак не успокаивал взыгравшую ревность.

Наверное, мне следовало разозлиться на Анну и ее «начальника» за устроенный спектакль: именно это злостья и испытал в первые минуты, когда правда вскрылась. Но не в адрес своей жены.

Она выглядела такой удивленной – там, за столом, когда я заявил, что не хочу с ней разводиться. Такой грозной, когда чуть позже поднималась и ставила на место и своего друга с его излишними намеками, и меня с моими взыгравшими эмоциями. А после такой нежной в лифте, когда сжимала мою руку своими тонкими пальчиками, что я заранее простил бы Анне все на свете. Даже если бы Павел оказался кем-то другим, а не мужем ее сестры.

Я бы все равно не отдал ему свою жену. Теперь я смело мог в этом признаться.