Онлайн книга «Тринадцатая Мара»
|
Наливались жаром наши тела, между ними разгорался огонь. Я должна была уйти сейчас, я должна была скатиться в сторону, удалиться на безопасное расстояние. Но я не могла. Еще секунду, две, три… Именно теперь мне стало понятно, почему мы в каждой жизни друг друга искали. Даже если все заканчивалось плохо, мы искали снова. А после, когда я все-таки приняла решение быть благоразумной, ладони Сидда легли мне на щеки, и случился поцелуй – то, чего я боялась отчаянно и чего так же отчаянно желала. Настоящий поцелуй мужчины, который любит. Меня прострелило до темечка, у меня начала тлеть макушка. В этот момент мне стало ясно, что я буду его искать и в следующих жизнях, что я только что снова отдала ему свое сердце. Уже наяву. Его глаза закрыты, последние секунды сна. Я понимала, что почти вырыла себе могилу, что сейчас он проснется, что я не смогу объяснить случившееся. И хорошо, если он вообще будет слушать, а не решит, что я обошла его блок и заслуживаю нового наказания. Но как помнить об этом, когда женщина внутри тебя пьяна от того, что слилась со своим мужчиной, когда ей так хорошо, как не было никогда до того. А этот его поцелуй, лишивший меня логики и задушивший все инстинкты самосохранения… Как я буду жить, когда он закончится? У меня еще есть мгновение. Еще есть эти губы, этот умопомрачительный запах. Эти пальцы, которые гладят щеки, которые сжимают лицо так сильно. И полный прострел всего тела от желания, от самого что ни на есть возвышенного и примитивного желания принять этого мужчину в себя… А после Сидд – больше не прохладный, но полыхающий от моего и своего жара, – открыл глаза. * * * Сидд Он приходил в себя не сразу, постепенно. И теперь, когда Мара отлетела в сторону, как пуля, когда схоронилась где-то в огромных корнях дерева по соседству, Аркейн пытался осознать случившееся. Он целовал её. Он помнил её запах, жар, невероятное тепло – от этого воспоминания сел рывком. Увидел окровавленную повязку рядом с собственным телом, разожженный костер. Положил руку на порванную рубаху – здесь была рана… Была, он помнил. Потому что успел увидеть, как летит в него оторванная клешня спрута, помнил, что не успел от неё увернуться. Помнил обжигающую боль. Кожа теперь была ровной, розовой, а вокруг вились золотыми пылинками остатки магии. Она каким-то образом залечила его, сделала это. Обесточенная? Как? Аркейн поднялся с тонкой подстилки, удивляясь тому, что маленькая мара умудрилась его на неё затащить, мельком обратил внимание на продавленную стволом палатку, убедился, что опасности больше нет. А после направился туда, где сидела теперь Мариза. Он отчетливо чувствовал её страх. Она что-то сделала, что-то такое, на что он здесь, в яви, мог, по её мнению, разозлиться. – Я не запитывалась от тебя, – послышалось глухо, – и я не обходила твой запрет. Она помнила боль, которую он ей причинял, она боялась, что он причинит новую, – его кольнуло от того, насколько беспомощной она сейчас казалась. Он помог ей стать такой. Да, он, конечно, раздражен, потому что мара – она и есть мара. Всегда найдет способ ворожить, только сведи с неё взгляд. Но разозлиться он не мог, что-то мешало – некая смесь из непривычных чувств. Что это такое внутри него? Нежность? Откуда она, черт возьми, взялась? |