Онлайн книга «Тринадцатая Мара»
|
– Так нельзя, – прошептала я и сделала шаг вперед. Даже сквозь рукав водолазки был виден свет белой руны, сейчас скорее зеленоватый, залечивающий. Я положила ладонь на страшные раны на груди Сидда, приложила – и он не удержался, зашипел. Излечивающий холод обжег сейчас сильнее, чем огонь. Я дрожала. Я стояла посреди поля, далеко от города – здесь ни фонарей, ни гула машин, – я лечила того, кто позволил мне в порыве ярости сотворить с собой все. И это «все» выглядело страшно. От правой стороны к левой, выше, к шее… Пламя Гази остывало под пальцами, стягивалась кожа – Аркейн смотрел чуть в сторону. Внутри меня не умещалось тяжелое удивление – он был готов умереть здесь. Умереть, но позволить мне выпустить наружу черноту, обиду, гнев… Уже не игра, не театр, не роли. И эти эмоции впервые ушли из меня по-настоящему. Мы молчали все то время, пока я латала глубокие порезы от невидимых когтей, осторожно сращивала рисунок из рун. Рун, любая из которых – я чувствовала – могла создать обезглавливающее меня заклинание. Что у нас за связь такая? Почему, встретившись, мы не можем уйти друг от друга? И, кажется, в этой жизни я напортачила снова… Спустя несколько долгих минут грудь Сидда была цела, а взгляд его оставался темен, печален и нечитаем. – Пойдем к машине, – попросила я тихо. И он, с залитой кровью рубахой, болтающей у пояса лоскутами, повисшей обрывками на плечах, достал ключи. В салоне мы сидели молча. А потом он произнес: – Тебе стало легче. – Утверждение, не вопрос. Абрис подвесного инквизиторского креста, подвешенный на зеркале. – Стало. – Мне было тоскливо, я жевала губы, смотрела в сторону. – Если ты хотел извиниться, ты извинился. Сейчас он отвезет меня домой и оставит одну. Все, извинения приняты, грехи отпущены – можно по домам. – Мариза… – Этот оттенок теплоты погладил меня внутри, там, где плакало. – Я делал это не для того, чтобы извиниться. – Нет? – Не… только. – Для чего тогда? Он вывернул меня наизнанку, как носок. Все то черное, что во мне осталось, что саднило, что кололось. Вот только теперь было тяжело. – Для того чтобы дальше мы могли идти вместе, а не врозь. Я не верила тому, что слышала. – Если ты благодарен мне за то, что я вылечила тебя тогда, я услышала. Если ты восхитился мной, принесшей себя в жертву на благо новому ходу событий, я услышала. Я тоже рада, что Лира жива, что все… хорошо. Но тебе не обязательно идти со мной дальше… рядом. – Я так хочу. Я не удержалась, повернулась к нему – жалобно покоились на его коленях обрывки ткани от белоснежной некогда сорочки. – Ты, наверное, не соображаешь… «… с кем связываешься… Ты же видел, что я только что сделала…» – Я тот, с кем ты можешь быть любой. Опять туда, где мягко, где слишком чувствительно для любых последующих ударов. – Не делай так больше, – попросила я глухо. – Никогда не снимай свои щиты. – Если ты однажды захочешь завершить то, что не закончила сегодня, – нанести фатальный удар… – Не смей… – спазм перехватил горло. – … я предоставлю тебе такую возможность. – Нет. Для него это не игра, не позерство, не декоративная жертвенность, но осознанный выбор. Отчего-то очень сложно понимать, что кто-то готов доверить тебе решение – жить ему или умирать. – Обещай мне, что не сделаешь так больше… – Я сморгнула чертовы слезы, обжигавшие веки. |