Книга Фаворитка, страница 79 – Екатерина Оленева

— Вот, возьмите. В благодарность за беспокойство. И, надеюсь, вторая половина ночи будет для вас более спокойной, чем первая. Не берите пример с моего сына. Поиски приключений обычно плохо заканчиваются.

— Ваша милость, это излишне…

— Возьмите… — отрезала Мелинда. — И всё забудьте. Никто не нуждается в беспокойстве из-за проблем, которые уже решены.

— Разумеется, ваша милость.

Мара поняла: золото — плата за молчание. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, но взяв деньги, скрепляла сделку.

— Могу я идти?

— Идите, — кивнула Мелинда.

Её никто не провожал и Мара шла одна по дворцовым пустым коридорам, двигаясь вместе с дрожащими тенями, рождёнными мерцающими факелами. Усталость притупляла все чувства. Ужасно хотелось спать.

Остановившись у узкого стрельчатого окна, девушка поглядела наружу. Тучи разошлись и огромная, пузатая луна висела в небе, заливая всё вокруг серебристым светом, похожим на холодное сияние старинного клинка. Её блеск создавал ещё больше теней и заставлял острее ощущать собственное ничтожество и одиночество. Мара чувствовала свою чужеродность в этом дворце. Роскошь, пышность и церемонии — всё это не для простой девушки из народа.

Она устала… слишком устала.

Внимание привлекли чьи-то приближающиеся неуверенные шаги.

«Вино и любовь — два крыла

Что нас в небо уносят вдвоём.

Но, чур меня, если кто-то их них

Обманет! Идти придётся — пешком».

Голос пел тихо, чуть хрипловато, с пьяной развязностью.

Мара притихла, чувствуя, как холодеет сердце. Предчувствие того, что вот-вот случится нечто непоправимое и ужасное, легло на душу гранитной могильной плитой.

Она узнала голос, тянувший легкомысленную, не слишком приличную песенку. Это был Фэйтон.

Его речь звучала невнятно, дыхание сбивалось, походка шаткая — он был безнадёжно пьян. Всё это время, пока она, пытаясь угодить его матери возилась с его братом, он напивался!

Приближающийся голос Фэйтона, распевавшего легкомысленный куплет, резонировал в тишине, вызывая горький комок в горле Мары. Самое мучительное, почти невыносимое — этому пьяному бреду вторил звонкий, игривый женский смех. Прекрасный золотой ангел, её драгоценный принц был не один.

Свет одинокого факела падал влюблённой парочке в спину, позволяя Маре всё отчётливо различать, тогда как для них она оставалась невидимкой.

Фэйтон двигался неровно, качаясь подобно кораблю посреди бури. Ноги едва держали его. Голова тяжелела от избытка вина. Женщина рядом бережно его поддерживала и направляла.

В полумраке Мара могла различать лишь общие черты: высокую, гибкую фигуру и светлые волосы. Лицо незнакомки скрывал сумрак, да оно было и не важно…

Негромкий разговор долетал до Мары отдельными словами.

— Ваше Высочество… Мне нельзя тут оставаться долго… Отец будет вне себя…

— К черту отца! — резко махнулрукой Фэйтон. — Прочь условности! Да пусть хоть все знают!..

— Какой вы храбрый, когда навеселе, — мелодично засмеялась его спутница. — А завтра? Стоя рядом со своей официальной фавориткой, вы и взглянуть в мою сторону постесняетесь? Это довольно… интригующе, когда задумываешься о её происхождении. Может быть, она ведьма?..

— Завтра само о себе позаботится, — с привычной уклончивостью отмахнулся Фэйтон, мастерски увиливая от прямого ответа. — Живём сегодняшним днём. Любим и радуемся. А все «зачем», «кто» и «почему», тебе, моя радость, лучше выкинуть из головы.