Книга Птицы молчат по весне, страница 35 – Ксения Шелкова

— Я… Нет, мы в далёкие края никогда не ездили. Мы живём в… в окрестностях Стрельны, там у моего отца маленький домик. Мы бывали несколько раз в уездном городе Петергофе. Ну а вообще моя мачеха страшно не любит путешествовать, так что мы с сестрой тоже росли домоседками.

Слава Богу, кажется, вышло складно!

«Рыцарь» кивнул, а Лялина с сочувствием проговорила:

— Так вас растила мачеха? Ах бедная, милая моя, очень соболезную. — Она ласково погладила руку Анны и поцеловала её в лоб. — Заботу родной матери не заменит ничто на свете, без неё ребёнок не может вырасти счастливым, особенно если это девочка.

То ли от воздействия шампанского, то ли от искреннего сострадания в голосе хозяйки — Анна почувствовала, что у неё задрожали губы. Аграфена Павловна, сама не зная, попала прямо в точку. Впрочем, после всего, что с ней произошло, Анна не собиралась показывать свою слабость и лить слёзы перед чужими людьми.

— Я не помню матери, — тихо сказала она. — Я совсем не знала её.

— Неужели она преставилась, когда вы были малюткой?

— Да, — с усилием ответила Анна. — Сразу после моего рождения.

Она надеялась, что расспросы после этого прекратятся.Лялина же, казалось, хотела узнать что-то ещё, но вмешался до сих пор молчавший Теодор:

— Не стоит огорчать Анну Алексеевну этими грустными разговорами, Аграфена. Кстати, заметили ли вы, что сегодня нападало много снегу?

Он вдруг выскочил из-за стола и отдёрнул занавеску; Анна никак не ожидала от осанистого коллежского асессора такой молодой резвости — она невольно улыбнулась.

— Так я и думал. Анна Алексеевна, взгляните!

Анна подошла к окну. Оказалось, пока они ужинали, тучи разошлись и серое пасмурное небо поменяло цвет на бархатисто-чёрный, высвеченный далёкими искорками звёзд. Похоже, разыгрался мороз; ночь была ясной и немного торжественной.

— Анна Алексеевна, и вы, кузина — не прокатится ли на нам на санной тройке? — оживлённо предложил Теодор. — На редкость шикарная ночь!

— Прекрасная идея, Теодор, голубчик! — согласилась Лялина. — Аннушка, надеюсь, вы не возражаете?

Анна, разумеется, собиралась возразить — уже сколько времени ей было совсем не до развлечений! Но эти двое смотрели на неё с нетерпеливым ожиданием, будто для них было ужасно важно, поедет она или нет? И Анна внезапно поняла, что ей очень хочется согласиться. Сесть на тройку, прокатиться под звон бубенцов, так, чтобы дух захватывало, а мороз покалывал щёки! Она так отвыкла от каких-либо радостей и забав! Графиня Левашёва вдруг подумала, что со смерти папеньки не помнит ни одного дня, когда ей было хорошо и весело по-настоящему. Даже не самых блестящих приёмах она чувствовала себя тяжело и стеснённо, дома же для неё не было ни тепла, ни покоя…

Разве что в редкие минуты разговоров с князем Полоцким — тогда, в его обществе Анне ненадолго начинало казаться, что она ему не безразлична, и у неё появлялась надежда хотя бы на капельку счастья! И это тоже закончилось крахом — слишком быстро.

Анна вздрогнула от того, что Теодор, оказывается, подошёл к ней очень близко — так, что, резко повернувшись, она едва не налетела на него. «Рыцарь» предупредительно поддержал графиню Левашёву под локоть, и их лица на мгновение оказались чуть ли не вплотную друг к другу.

— Простите, Фёдор Иванович…