Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 130 – Ксения Шелкова

Макаровна кивнула, улыбаясь ласково и грустно.

— Вот, видишь как! В вас-то как раз те самые линии и пересеклись… Вы с Еленушкой будто огонь и вода — разные! А никогда друг другу зла не желали.

— Это так, — волнуясь, заговорила Анна. — Я люблю Елену, и она меня любит, несмотря ни на что! Но я потеряла её из виду и не ведаю, что с ней… Возможно, ей нужна помощь.

Праматерь подошла к Анне и слегка коснулась прохладными пальцами её лба и висков.

— Иди теперь к матери, отдохни. И не волнуйся о Елене, скоро всё узнаешь.

Анна посмотрела на Злату — та наконец-то заснула, слава Тебе, Господи! Едва только увидев дочь, Злата, до этого безмолвная и бледная, зарыдала в голос, рухнула перед Анной на пол и обхватила её колени руками. Анна могла разобрать только что-то вроде «прости меня, прости меня»… Она пыталась поднять и успокоить маменьку, но это оказалось нелегко — так что Анна и сама уже заплакала, от жалости и страха. В конце концов они вместе улеглись в постель — Злата судорожно прижимала руки дочери к своему лицу, Анна же боялась даже пошевелиться, чтобы её не потревожить. Когда Злата немного пришла в себя, то спросила о Полоцком, однако рассеянно, словно думала о чём-то своём. Анна ждала вопросов об их разговоре с Анисьей Макаровной, но про это Злата не произнесла ни звука — лишь испуганно вглядывалась своими прекрасными чёрными глазами в лицо дочери, будто ожидая услышать от неё что-то ужасное.

— Всё будет хорошо, маменька, вы не тревожьтесь. Князю уже лучше, а завтра он и наши друзья отправятся за племенем тех несчастных, чтобы привести их сюда, — говорила Анна с наигранным спокойствием.

Злата выслушала это почти безучастно и кивнула. Затем она закрыла глаза; Анна лежала тихо, только осторожно высвободила руку и постаралась как можно незаметнее натянуть на маменьку лёгкое покрывало.

— Всё будет хорошо, — шёпотом повторила она.

— Да, милая… Ты никак, переживала, что альбом с карандашами потерян. Вон, возьми там на лавочке. Всё вернула… Чтобы не пропало ничего, — пробормотала Злата, не открывая глаз.

Однако усталость от истерики брала своё — она задремала. Анна осторожно встала и, к собственному изумлению, увидела на деревянной лавке свой альбом, ничуть не пострадавший от воды! Значит, маменька сумела как-то спасти его?!

Анна уселась на пол и жадно раскрыла альбом: там оставалось достаточно чистых листов. Она поманило своё золотистое облачко и «светило» послушно зависло прямо над лавкой. Анна сомкнула веки: тотчас в голове прозвучал тихий голос Макаровны: «Не волнуйся о Елене. Скоро всё узнаешь».

…Детская комната в особняке Левашёвых на Моховой, такая мирная и хорошо знакомая. Малютки Лилечка и Александр, подросшие, здоровенькие и румяные. Няня Эрна сидит в кресле и вяжет, сестра Елена обнимает детей. Но лицо у неё грустное и растерянное,глаза заплаканные — она точно всё время прислушивается: не идёт ли, не едет ли к ним кто? Как будто ужасно боится какой-то беды.

Анна внимательно разглядывала свой рисунок — её родные вышли до того похожими, будто прямо сейчас были готовы ожить и заговорить. Но это означало — сестра снова дома? И дети опять с ней? Анна почувствовала невероятное облегчение, словно гора свалилась с плеч — если Элен всё-таки вернулась к детям, значит, ей больше ничего не угрожает. А что касалось Левашёва — да и Бог с ним, пусть делает что хочет, лишь бы с Еленой и племянниками было всё в порядке.