Книга Вилла Гутенбрунн, страница 66 – Ксения Шелкова

Василевский не расстался с трубой и теперь, превозмогая страшную слабость, внимательно оглядывал берег, прикидывал, в какую сторону идти. И там, где деревья почти подступали к самой воде, ему вдруг почудился крошечный огонёк. Капитан протёр глаза и тронул лейтенанта Новосильцева за плечо:

— Видите? Там?

Тот вгляделся.

— Значит, на острове есть люди! Но, капитан, вы уверены, что это… подданные его императорского величества? Мы даже не знаем, куда попали!

— Я ни в чём покуда не уверен, но мы погибнем, еслиостанемся ночевать на берегу. Оставайтесь здесь с командой, лейтенант. Эй, Волков, идём со мной!

Один из гардемаринов, покачнувшись, поднялся на ноги. Василевский поискал глазами Марину: она скорчилась на песке и дрожала от холода, однако ни слова жалобы от неё было не слышно. Капитан невпопад подумал: а что, если Марина и вправду не обычная романтическая барышня, что сбежала с возлюбленным в море, а и вправду добрый ангел, который своим присутствием спас бриг и их жизни? Однако… чушь! Какая же чушь лезет в голову, верно, всё от усталости… Вот сейчас бы лечь, накрыться сухим одеялом и спать, спать…

— Ваша милость! — позвал гардемарин с беспокойством, и Василевский тряхнул головой, отгоняя обморочную слабость. Они пробирались сквозь густой лес, чувствуя ледяное прикосновение мокрой одежды, на их плечи и головы сыпались крупные холодные капли, они спотыкались и оскальзывались на кочках — человеческое жильё, казалось, отдаляется от них вместо того, чтобы приближаться. Однако капитан упрямо шагал вперёд и надеялся только, что обитатели острова не встретят их слишком враждебно. Наконец они вышли на небольшую опушку; посреди неё стояла изба, окружённая бревенчатым частоколом. В окне светился огонёк, но от жилья не доносилось ни звука. Василевский принялся стучать — стучал он долго, пока наконец калитка не отворилась бесшумно и столь неожиданно, что оба вздрогнули.

Напротив него стояла женщина, в руке у неё была зажженная лучина. Как раз в этот миг выглянула луна и залила ярким светом и опушку, и дом, и его хозяйку, которая в лунном свете казалась очень высокой, странной и даже фантастической. Она молчала и смотрела на них словно без удивления — и второй раз за вечер у Василевского явилось ощущение нереальности происходящего. «Смотрит, как будто точно знала, что придём», — подумалось ему. Он слегка отступил назад и заставил себя заговорить.

— Мы — моряки, загнанные свирепою бурей на ваш остров, и осмелимся просить приютить нас. Вы меня понимаете, сударыня?

Она помолчала, глядя на капитана в упор.

— Буря бушевала несколько дней, так что деревья стонали в лесу и море кипело… Шторм успокоился лишь на третью ночь. Входите. Вас только двое?

Всё это она проговорила по-русски, тихим шелестящим голосом с заметным акцентом, и всё глядела на них неподвижнымипрозрачно-голубыми глазами. Василевский заметил, что её длинные светло-русые волосы распущены и падают на плечи; всё её одеяние составляла длинная холщовая рубаха с вышитыми морскими волнами на груди, на плечи был накинут платок из плотной тёмной ткани. Она была босой; кивнув, незнакомка повела их в избу, и когда они вошли в тепло, Василевский почувствовал, что пол уходит из-под его ног; гардемарин Волков поддержал его и помог усесться на лавку.