Онлайн книга «Раб Петров»
|
Он замахнулся тростью, и, несомненно, нанёс бы Сакконе сильный удар, если бы Андрей, бросившись вперёд, не перехватил его руку. В эту минуту единственный, о ком он беспокоился, был маэстро, ибо тот мог бы серьёзно пострадать, если бы дал Шафирову отпор. – Маэстро, пожалуйста, не связывайтесь, – прошептал он. Тот стиснул зубы, но отступил – даже со своим горячим нравом и отличным владением шпагой певец понимал, что при дворе русского царя он полностью бесправен перед такими людьми… – Grazie, amicomio, – бросил он Андрею. – Эт-то что ещё такое? – закуражился было Шафиров, наступая на Андрея, но было поздно: по знаку Меншикова к ним уже подскочила челядь. Ругающегося дипломата со смехом и шутками выдворили из зала. Вернулся государь, чуть повеселевший, подхватил под руку Катерину Алексеевну, велел скрипачам играть… Андрей устало опустился обратно на стул. Хотя за окном начинало светлеть, казалось, эта ночь никогда не закончится. * * * Когда уже – наконец-то! – расходились, Андрей поймал на себе внимательный, оценивающий взгляд роскошной пани Терезии Рутовской. До этого они с Петром Алексеевичем пошушукались о чём-то, женщина негромко смеялась и задумчиво покачивала головой в ответ на настойчивые речи государя. Затем Андрей услышал, как госпожа Рутовская обратилась к дочери, правда, к его удивлению, общались они вовсе не на польском и не на французском, а на каком-то другом, незнакомом ему языке. Обе дамы Рутовские говорили по-русски с сильным акцентом, а вот чтобы они беседовали по-польски, он ни разу за весь вечер не услышал. Впрочем, какое ему до этого дело? Андрей вместе с Меншиковым и его слугами сопроводили утомлённого Петра Алексеевича до царского дома недалеко от Троицкой площади. Государь прибыл домой в обществе Катерины Алексеевны и отправил Андрея к себе. «Понадобишься – пошлю за тобой, – коротко сказал он. – А за сегодняшнее – спасибо тебе, Андрюха. Не забуду». Слава Богу, можно было, наконец, остаться в одиночестве и отдохнуть. В тускло-серых утренних сумерках Андрей побрёл к своему жилищу; его буквально шатало от утомления. Наверное, поэтому его обычное чутьё, предсказывающее опасность, притупилось – он заметил неладное только когда ощутил рукой жар перстня… Снова они? Андрей приостановился. Туман, видно плохо, откуда ожидать атаки – неясно. Он уже собрался повернуть обратно к дому Петра Алексеевича – нельзя же оставить царя без защиты! И тут вдруг перед ним выросли две не призрачные, а вполне реальные человеческие фигуры и преградили путь. Он обернулся: сзади стояли ещё двое, с дубинками в руках. Подумав, что эти люди, верно, приняли его за кого-то другого, Андрей машинально попытался обогнуть их. И тут один из стоявших сзади чувствительно врезал ему дубинкой по голени. Ноги у него подогнулись: двое подхватили его, заломилируки… От сильнейшего удара под дых сознание помутилось… И в этот момент лицо обожгла оплеуха, потом другая… – Будешь знать, как тайному советнику зубы показывать, дворняга! Ишь, смельчак выискался! Об Шафирова и не такие спотыкались! – приговаривал тот, что бил его по щекам. Понятно: это были вовсе не разбойнички, что промышляли по ночам, это мстительный дипломат, протрезвев, велел проучить дерзкого выскочку-мастера. На Меншикова-то руки коротки. Андрей силился разглядеть лица своих противников, да что толку: не жаловаться же на них государю?! Вырваться, достать шпагу сил не было. Андрюс мог бы приказать перстню ослепить их, обжечь лица, а то и вовсе нанести сильные ожоги; но он давно поклялся себе не применять магию изумруда против обычных людей. А чтобы вызвать лишь лёгкую вспышку и просто спугнуть, он был слишком утомлён, не мог сосредоточиться, перед глазами всё плыло от следовавших один за другим ударов… |