Книга Раб Петров, страница 196 – Ксения Шелкова

– Даже если бы ты всё понимал, ничего бы не поменялось, – грустно заключила Гинтаре. – Но ты имеешь право знать, тем более, другого случая может и не представиться.

С момента расставания с Андрюсом и Гинтаре, и Агне жили в ожидании: вдруг, даже если он не вернётся насовсем – как втайне надеялась Агне – у её дочери всё-таки получится подарить лесу наследника. Но время шло, Андрюс приходил всё реже; а появившись, беспокоился только о городе и государе, которые находились под его защитой. Агне истерзала Гинтаре всю душу разговорами о погибшем отце и его предсмертном наказе – и наконец вырвала у дочери клятву, чтоона согласится на нового супруга, если Андрюс не появится через определённый срок. А в заколдованной чаще время течёт по-другому; ведь он и сам замечал, что они с Гинтаре жили вместе много лет – а, вернувшись в мир людей, обнаруживал, что отсутствовал лишь пару месяцев.

Гинтаре наконец согласилась на условия Агне и стала ждать. Ждала она долго, но прошли годы – по человеческим меркам это было бы почти пятнадцать лет – а Андрюс так и не пришёл. И, как бы не плакала и не отговаривалась диво лесное, Агне-ведьма через некоторое время привела к ней нового мужа. «Ты поклялась именем своего покойного отца», – напомнила она дочери.

Гинтаре пришлось покориться. Однако Агне не было никакого дела до Залтиса или Андрюса – ей был нужен наследник. И только лишь, приняв в положенный срок у Гинтаре сына, Агне наконец-то успокоилась. Маленький Гвидас стал смыслом их существования, а Залтис был слишком наивен и слишком обожал Гинтаре и ребёнка. Он и представить не мог, что Гинтаре, кроме жалости и признательности за дитя, никаких чувств к нему не испытывает.

– Пятнадцать лет… – прошептал Андрей. – Если бы я знал…

– Если бы ты знал? – грустно улыбнулась Гинтаре. – То ты бы оставил всё, что привязывает тебя к миру людей, и пришёл бы ко мне? Не обманывай себя, Андрюс. И я никогда не решилась бы последовать за тобой – кто здесь смог бы меня заменить? Нет, пусть уж будет так, как вышло. Зачем же дольше мучиться? Видать, не суждено.

– Не суждено… – тихо откликнулся он, чувствуя, как сердцу в груди становится тесно от тоски.

– Посмотри на небо, – продолжала она. – Видишь, там луна? А когда она скроется, появится солнце. Они никогда не смогут быть вместе – вот так же и мы с тобой. Я тебя всегда любила и сейчас люблю. Ты не печалься, да и я своё уже отплакала.

Андрей молча склонил голову. Вот они и встретились, чтобы снова разойтись на целую жизнь. Любимая права – он сам уже давно смирился с их вечной разлукой. Теперь у неё есть тот, ради кого жить – не будет она больше томиться бесплодным ожиданием и терпеть упрёки матери. А там когда-нибудь, может быть…

– Может быть, – негромко повторила Гинтаре.

* * *

Андрей сознавал, что ему надо как можно скорее возвращаться в город – шансы схватить Миллера таяли с каждым мгновением. Кроме того, необходимо было узнать,что с государем, прекратилось ли наводнение, не устроил ли Даниэль Васильевич ещё какой каверзы? И всё же он не мог заставить себя подняться, отыскать свою лошадь и сесть в седло. Он не чувствовал в себе силы расстаться с Гинтаре так быстро, понимая, что, возможно, больше её не увидит.

Царь-младенец сидел на коленях у матери и забавлялся с перстнем Андрюса, сосредоточенно стараясь отколупать камень и засунуть в рот. Изумруд отвечал ему радостным подмигиванием, что вызывало у Гвидаса взрывы смеха. Андрей же обнимал Гинтаре за плечи: не смел прижать её к себе сильнее, и в то же время не было мочи от неё оторваться. Сейчас он не хотел ничего знать ни о Миллере, ни о Питербурхе, ни о государе. Они с Гинтаре могли бы быть вместе, думал он про себя, даже теперь, если бы он решился… Но тут же опоминался, глядя в печальные глаза дива лесного, и понимал: нет, как прежде уже не будет никогда! Ни он, ни она не поступятся своим чувством долга; ему так же придётся вернуться в Питербурх, как и ей – в заколдованную чащу.