Книга Раб Петров, страница 60 – Ксения Шелкова

Тихон, однако, стал отважен до безрассудства. От него разбегались городские собаки, а местные коты и вовсе боялись даже появляться вблизи их небольшого дворика… Андрюс не опасался, что кот попадёт под телегу или копыта лошади, но вот эти таинственные ночные отлучки приводили его в недоумение.

– Раньше ты никогда так надолго не исчезал, – говорил другу Андрюс. – Хоть покажи мне, куда ты ходишь, кого встречаешь там.

Но кот лишь насмешливо щурил ярко-зелёные глаза и одним мощным прыжком взлетал к хозяину на плечо. Слушая его переливчатое мурлыканье, Андрюс улыбался против воли и не мог обижаться. Наверное, придёт время, и Тихон перестанет скрываться.

И вот, нынешним утром, когда Андрюс уже собирался идти со двора, Тихон молниеносно прошмыгнул в щель под забором и вспрыгнул к Андрюсу на руки. Привычно приласкав его, Андрюс вдруг ощутил болезненно-знакомый аромат, нежный, сладкий – и при этом, казалось, растревоживший недавнюю, едва зажившую рану. Так пахли ладони Гинтаре в ту страшную майскую ночь, когда умерла Ядвига.

Гинтаре. Значит, это к ней ходит Тихон, это её руки прикасались к нему. Андрюс пока не понимал, что именно он почувствовал, когда вспомнил о лесной колдунье. Тогда, в их последнюю встречу, он решил, что больше они не увидятся. Беседы с Гинтаре ничем не помогли его семье, а если бы он не ушёл тогда её искать – Ядвига не умирала бы в одиночестве. Незачем больше даже думать об этом таинственном, странном существе!

Но всё равно, Андрюсу хватило мужества признаться себе – его тянуло к Гинтаре какой-то удивительной силой. Было ли это воздействие ведьмина камня, желание узнать побольше о себе и своём непонятном даре или что-то иное? Этого он не знал, и не решился ни запретить Тихону уходить ночами в лес, ни присоединиться к нему. Хотя по вечерам друг призывно сверкал глазами, кружил вокруг хозяина, держа хвост трубой, – всем своим видом показывал, что приглашает его следовать за собою.

– Ну, ты ступай, коли желаешь, а меня там никто не ждёт, – бормотал Андрюс, натягивая на себя одеяло. – Мне на работу рано идти. Скажи: кланяться велел.

Тихон недовольно фыркал и исчезал…

Лето было на исходе, всё длиннее, темнее становились ночи, желтела и никла трава, листья хороводом кружились на холодном ветру. Работы на полотняном заводе и верфи хватало и зимою, так что вставал Андрюс по-прежнему рано. Как-то раз он проснулся от того, что Тихон запрыгнул прямо к нему на подушку – солнце ещё не встало.

– Ну, откуда ты взялся? Опять, чай, из гостей? – недовольно пробормотал Андрюс.

И тут под руку ему попалось что-то небольшое, твёрдое, а на ощупь – точно веточка дерева сломанная… Андрюс встал, чиркнул огнивом, зажёг свечу.

На его постели лежала бузинная свирель.

Как заканчивалась работа, Андрюс последнее время часто ходил прогуляться по улицам, послушать ставшую уже привычной русскую речь, полюбоваться на город Псков – этот древний, величественный, со множеством храмов и часовен город полюбился ему. А ещё Андрюсу нравилось выходить за городскую стену и спускаться к реке Великой, такой спокойной, неторопливой… Всё лето по ней скользили лодки и изящно выгнутые ладьи с белоснежными парусами – они двигались к Чудскому озеру.

Но взгляд его невольно убегал дальше – за реку, к лесу, гордо возвысившему к небу остроконечные ели. После той страшной ночи, когда умерла Ядвига, Андрюс не ходил туда – он твёрдо решил для себя, что нечего ему больше делать в лесу, рядом с Гинтаре.