Книга Супруга для покойного графа, страница 10 – Лидия Орлова

Я ни в чем не была виновата, но список претензий ко мне настоятельницы не иссякал. Я даже не знала, что у нее такая хорошая память.

— Ты даже сшить себе подрясник не смогла! — С искренним возмущением произнесла сестра Даяна.

Когда мне сказали, что надо сшить этот подрясник, я даже не предполагала, что шить его я буду своими руками, с помощью только иголки, нитки и наперстка. На швейной машинке я бы ещё справилась. Наверное. Но как шить одежду обычной иголкой? Я, конечно, могу пришить пуговицу. Но дома я даже носки не штопала. Обычно, если у меня по капроновым колготкам бежала ниточка, а сменить их на новые не было никакого варианта, я просто ставила на проблемном месте точку бесцветным лаком.

Я с грустью вспомнила, наверное, уже миллионный раз, как я хорошо жила дома. А я ещё раньше смела возмущаться, жалела, что семья моя не богатая. Раньше я очень богатой была!

— Алиса, ты не можешь даже накормить птицу.

Птица в местном птичнике больше напоминает агрессивных страусов. Когда меня с ведром помоев затолкали в загон к этим монстрам, я до корыта даже не добралась. Страусы напали на меня! Вернее попытались, но я отбилась огромным тяжелым ведром. В тот день и несколько последующих в монастыре нас щедро кормили мясом страусов. Мясо это было жестковатым, но хотя бы его можно было наесться. А вот яйца страусиные я с тех пор вообще есть не могу.

— Коров ты доить боишься, овец не стрижешь.

Коровы тоже здесь очень страшные. Они бы гармонично смотрелись в энсьерро. В компании с испанскими быками, догоняя убегающих от них туристов и испанцев и ударом рогов выбивая дух из экстремалов. И ещё местные коровы могли бы и мотодора на рога поднять.

В общем, вид у этих коров был на любителя пощекотать нервы. Но я всё равно смогла подоить одну такую корову, под руководством Лэли и ее подбадривающими словами. Если бы так болели за наших футболистов, даже они бы стали рекордсменами по удою молока или, в крайнем случае, чемпионами мира пофутболу.

Я выдоила из огромной черной рогатой коровы целое ведро молока, но эта гадина пнула мое ведро. И все, с таким трудом выжатое из нее молочко, разлилось по полу коровника лужей на радость местных кошек. С тех пор меня больше в коровник не пускали.

Вернее, не допускали к коровьему вымени, а чести убирать навоз никто меня лишать не собирался.

А вот я овец постричь у меня и вправду не получалось, но, опять-таки, за собой вины я не чувствовала. Виноваты в этом были слишком большие и неудобные ножницы. Я натерла себе мозоли на обеих ладонях, но даже с одного бога шесть у овечки не состригла. А когда случайно чуть не лишила уха брякающуюся овцу, ножницы у меня отобрали и из овчарни выставили. А одна старая монахиня и в спину мне поплевала для моего большего унижения.

— Алиса, ты даже масло взбивать не умеешь.

Я привыкла, что взбивать все должен миксер, и двигать рукой с такой же скоростью у меня не получается.

— Мыло варить не можешь.

Просто вонь в мыловарне стоит такая, что у меня началась на нее аллергия.

— Ты, Алиса, только не обижайся, но более бесполезного создания я никогда не встречала, — сочувственно проговорила настоятельница.

Я снова глубоко вздохнула. Хотя стыдно мне не было, я же городская девушка, я даже лифт могла десять минут ждать, только чтобы по ступенькам пешком не ходить.