Книга Супруга для покойного графа, страница 8 – Лидия Орлова

Кивнув мне, но совсем не одобрительно, монахиня развернула меня спиной к себе и шлепнула ниже спины. И со всех сторон раздались одобрительные возгласы:

— Так ей и надо!

— Сестра Анна, и за меня ее шлепни. Да посильнее!

— Лиса давно заслужила!

— Скачет, аки горная коза, всех с пути сшибает.

Я развернулась к сестре Анне и, обиженно сжав губы, захлопала ресницами. Били меня, конечно, не в серьез и совсем не больно, да и все остальные монахини не были злобными провокаторами.

Сестра Анна, выслушав все прилетевшие ей советы и пожелания, снова посмотрела на меня и виновато пожала плечами. А я погромче всхлипнула, чтоб услышали как можно больше сестер.

— Лиса и вправду плачет?

— Сестра Анна, по что девоньку обидела?

— Лисонька, не реви!

От прилетевших мне слов поддержки мои губы невольно расплылась в довольной улыбке. А сестра Анна снова укоризненно покачала головой, но протянув руки, обняла меня и погладила по затылку. А потом очень меня удивила, чмокнув в щеку.

Потом монахиня обошла меня и стала спускаться по лестнице, а я снова заскакала в сторону кабинета настоятельницы. И летящие мне в спину реплики монахинь меня уже только подстегивали. Появилось чувство, что меня ждут крутые измения в жизни.

Я тихо постучала в дверь и слегка ее приоткрыла. Но вошла только после того, как настоятельница сама мне позволила переступить порог ее кабинета.

В маленькой комнате, более чем наполовину занятой столом, помимо самой настоятельницы, меня ждали ещё два человека. Сухой старик в темном сюртуке стоял незаметно у самой двери. А эффектная полноватая женщина средних лет сидела на стуле. Хоть одета она была в чёрное неброское закрытое платье, это женщина, безусловно, была очень богата. Сама ткань ее одежды буквально кричала, какая она удобная, нежная и, поэтому, очень дорогая. На женщине была надета также шляпка с вуалью, и я завистливо вздохнула. Этот кусочек шифона еевуали стоил, наверняка, дороже всего моего мешковатого платья.

— Это она? — После моего неуклюжего поклона спросила гостья у настоятельницы.

С кивком настоятельница проговорила:

— Она самая, графиня. Ее зовут Алиса. Она сирота и находится здесь, замаливая свой грех.

— Выглядит она старше девятнадцати лет. — Вообще-то, полных девятнадцати лет мне ещё не было. Но я не стала делать замечание богатой гостье. Я в этом монастыре стала очень терпимой к чужим ошибках.

А гостья, между тем, смотря в мою сторону, продолжала говорить с настоятельницей нашей обители.

— Может, ей уже тридцать? И еще эта послушница невзрачная. Хотя чего ещё можно ждать от внешности простолюдинки?

В монастыре нам говорили, что ущербных, увечных и обделенных Божьей искрой людей необходимо жалеть, чтобы Господь не наказал нас таким же недугом. Только поэтому я не стала возмущаться и отвечать на слова гостьи. Но сохранить на своем лице лёгкую ироничную улыбку у меня получилось с огромным трудом.

Важная дама отодвинула с лица вуаль, чтобы лучше меня разглядеть. И я увидела, как она сморщила свой увлажнённый, скорее всего, дорогими кремами и покрытый тонким слоем пудры, носик.

Вообще-то, некрасиво о присутствующем человеке говорить в третьем лице и при этом критиковать его возраст. Посмотрела бы я, как выглядит эта тетка при местном питании и постоянной работе. А добавлять девушке лишние года жизни просто вверх невоспитанности. Но я хранила безмолвие. Настоятельница часто повторяла, что молчание заметно меня красит, и не создаёт дополнительных проблем.