Книга Жена из дома утех для генерала дракона, страница 39 – Кристина Юраш

Аллендар возился с застежкой, а я чувствовала, как от каждое его случайное прикосновение напоминает легкий приятный удар током.

— Вы так вздрогнули, словно я сделал вам больно, — заметил он, а я ничего не могла ответить. И уж тем более, объяснить это чувство, бушующее внутри меня.

— Нет, нет, все в порядке, — прошептала я, замирая на месте. — Спасибо. Оно прекрасно…

— Я знаю, — послышался негромкий голос, а по моей спине скользнула рука, словно расправляя примерочноеплатье, похожее на халат. Он стоял позади меня, тоже глядя на наше отражение.

— Мне, наверное, пора идти, — прошептала я, совершенно теряясь от волнения. — Там меня ждут швеи… И… спасибо за букет. Я знаю, что он был от вас…

Эти слова, словно крючок зацепили его, и взгляд изменился. Боже! Что я такое говорю! Нужно было просто молча улыбнуться, потом рассыпаться в любезностях, а потом вежливо уйти. Но я все еще стояла на месте, чувствуя тяжесть его руки на своем плече.

Я словно ждала чего-то. А чего — сама не знала. Он тоже чего-то ждал.

— Господин, — послышался аккуратный стук в дверь. — Ваш сын вернулся. Он хотел бы с вами поговорить!

Я поняла, что оставаться здесь дольше нельзя. Вежливо и смущенно кивнув, я удалилась из комнаты. Вальтерн стоял возле двери, а лицо его выглядело таким, словно его с креста сняли. При виде меня он выдавил улыбку и поцеловал мою руку.

— Что-то случилось? — спросила я, озадаченно глядя на его лицо.

— Все в порядке, — улыбнулся Вальтерн. И тут он остановился взглядом на моей груди, на котором красовалось ожерелье. Его улыбка сползла с лица.

— Это — ожерелье моей мамы, — произнес Вальтерн. — Она когда-то носила его…

Его голос дрогнул.

— Она умерла? — спросила я, видя, как Вальтерн меняется в лице. Сейчас он выглядел так, словно ему очень больно.

— Да, двадцать лет назад, — вздохнул он.

Я услышала шелест юбки.

— Мисс Эмма! — позвала меня Розетта. — Вам еще нужно выбрать декор!

— Да, да, — кивнула я. — Иду.

Я бросила взгляд на Вальтерна, когда тот открывал дверь отцовского кабинета. Что случилось? Почему он такой расстроенный?

— Ты где был? — произнес я, глядя на то, что сын чуть не плачет, его лицо искажено страданием и тревогой. В голосе ощущалась некая грусть, гнев и отчаяние одновременно. — Быстро отвечай! Тебя не было почти целый день!

Я чувствовал, как моя тревога превращается в острое раздражение, будто я сам был предан и оставлен один в этом мире.

Вальтерн опустился в кресло, его тело дрожало, и он закрыл лицо руками, словно пытаясь укрыться от боли, которая сжимала его сердце.

Потом он медленно убрал руки, и его глаза устремились в потолок, полные боли и невыразимого отчаяния, словно он искал ответы на мучившие его вопросы.

— Я был у Анны — Шарлотты, — сглотнул он.

Голос его дрожал и звучал почти шепотом.

— Я хотел поговорить с её родителями. Они были вежливы, но при этом — холодны. Не разрешили мне разговаривать с их дочерью. Даже увидеть её не разрешили — сказали, что она плохо себя чувствует после случившегося.

Он замолчал, как будто слова застряли в горле, и я почувствовал, как внутри меня зашевелилась волна раздражения и беспомощности.

— Тогда я решил подкараулить её в саду, — продолжил сын, его голос стал чуть тверже, но в нем слышалась вся его неуверенность и отчаяние. — Чтобы сказать о временном браке. Попросить подождать год. И вот она вышла, я к ней… и…