Книга Казненная жена генерала дракона, страница 22 – Кристина Юраш

Меня просто распирало от восхищения.

— Вольно! — четко и властно произнес генерал. Его голос прозвучал громко, с очевидной уверенностью и безупречной командной дикцией. Он взглянул на собравшихся с холодной строгостью, в его глазах читалась неумолимость и абсолютная власть. В его движениях ощущалась энергия человека, привыкшего командовать и принимать решения без колебаний. Каждое слово, произнесенное им, было словно приказ, который нельзя было оспорить.

Я не собиралась лишать себя самого ценного, а именно жизни. Но забота была очень приятной.

Удивительно, как меняется мир, когда в нем находится хоть один человек, который тебе верит.

Я посмотрела на фигуру генерала.

Этот человек — моя опора, мой последний маяк в темной бездне. Его вера придавала мне сил, и я понимала — я не одна в этой битве.

— Вы куда, господин? — робко спросил дворецкий, его голос дрожал. Он нервничал, словно боялся нарушить покой или вызвать гнев. Я с досадой заметила, что муж направился ко входным дверям — он, кажется, уже решил оставить нас на произвол судьбы, не дожидаясь ни вопросов, ни объяснений.

— Разбираться! — четко и властно произнесгенерал. Его голос прозвучал как удар молота, оставляя ощущение, что никакие возражения не принимаются.

Дворецкий покорно поклонился и медленно закрыл дверь, словно боясь нарушить тишину дома, погруженного в траур.

Я вернулась в комнату, хотя возвращаться в нее ужасно не хотелось. Один вид пустой детской кроватки вызывал внутреннюю боль.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Я осталась одна, погруженная в свои мысли.

С одной стороны, мне очень хотелось помочь — хоть чем-то облегчить свою душу, хоть чуть-чуть изменить ситуацию. Но даже не знала, с чего начать. В голове вертелись лишь мрачные мысли: а вдруг правда окажется настолько ужасной, что мне самой станет невозможно ее вынести? Может быть, лучше оставить все как есть, не ворошить прошлое — ведь правда, как известно, иногда бывает острой и болезненной? Готова ли я принять любую правду?

Заняться было определенно нечем. Я просто сидела, уставившись в пустоту, и размышляла, что же делать дальше.

Внезапно в дверь постучали.

— Может, чаю, госпожа? — раздался приветливый голос служанки, мягкий и чуть игривый. Та самая, что недавно позволила себе высказать мне, какая я ужасная мать, показалась в дверях. Ее слова все еще эхом звучали в моей голове, и я ощутила, как внутри закипает смесь гнева и растерянности.

Неужели слова генерала подействовали, как магия?

Хотя, честно говоря, я понимала, что слуги здесь давно распоясались. Им-то какая разница, кому служить — убийце или праведнику? Я понимаю, если бы они устроили забастовку, не докладывая сахар в чай или не домазывая бутерброд маслом, за то, что им не выплатили зарплату. Но сейчас я просто боролась с ощущением, что меня окружают двуличные люди, скрывающие свои истинные чувства за маской вежливости.

— Да, давайте, — тихо кивнула я, решив воспользоваться гостеприимством собственного дома, несмотря ни на что.

Через десять минут в комнату вошла служанка с подносом, вежливо и учтиво, с легкой улыбкой, которая казалась мне скорее натянутой, чем искренней. Она принесла кружку чая и несколько пирожных, улыбаясь так, словно делала мне большое одолжение. Эта улыбка, хоть и выглядела приклеенной к ее лицу, все же была лучше, чем упреки или презрение.