Книга Казненная жена генерала дракона, страница 25 – Кристина Юраш

Когда Николас приехал, его ждал тяжелый разговор. Он сознался, что у него есть другая, и упрекнул жену в том, что она сильно располнела после родов, потеряла былую привлекательность…

Потом Николас вспомнит, как после разговора Сьюзан долго вращала в руках ленту для волос, словно обдумывала что-то важное. Это подтвердила и ее служанка, которая несколько раз спрашивала, заплести ли ей ту самую ленту или не надо?

Ночью, под покровом темноты, она поднялась в комнату к дочери и задушила ее той самой лентой. Потом попыталась покончить с собой, но не смогла — видимо, не хватило сил или решимости.

На шум упавшего тела хозяйки прибежали слуги. Сьюзан Морис ничего не помнила. Но это не спасло ее: суд приговорил Сьюзан к казни. В последний момент она залилась слезами, горячо умоляя о прощении, уверяя, что очень раскаивается и никогда бы не повторила этого, если бы могла.

И самое странное — в суде никто не защищал Сьюзан.

— Почему? — спросил я, глядя на портрет той милой женщины, на ее спокойное лицо, будто она и не подозревала о том, как повернется ее судьба. — Почему ее никто не защищал?

— Ой, да ладно! — улыбнулся Дрейклоп, опираясь локтем о стол. — Хороший защитник с репутацией не станет лезть в такие грязные и громкие дела. В таких случаях— либо ты выигрываешь и оправдываешь подсудимую, за что тебя готовы растерзать целые толпы людей. За это еще получаешь всеобщее презрение. Ты становишься чуть ли не сообщником! Либо проигрываешь и ставишь под угрозу свой профессионализм и репутацию. Дело громкое. Так или иначе — карьере конец!

Дело оставило тягостное впечатление. Я поблагодарил архивариуса и взглянул на часы.

— Ого, — подумал я, — почти пять часов за одним делом! И даже не заметил.

— Вы завтра придете? Если нет, я убираю, — ответил Дрейклоп, беря папки с моего стола и унося их к себе. — А то начальство голову снимет. Скажет, что за бардак тут… кхе… устроил!

— Приду, — вздохнул я, понимая, что одно дело — это слишком мало. Но прорываться через дебри протоколов было непросто.

— Надеюсь, я смог вам помочь! — улыбнулся архивариус. — Если что, я еще поищу похожие дела. Может, что-то вспомню еще!

Когда я вышел из архива, на улице было уже темно и тихо. Я направился домой, чувствуя тяжесть внутри.

Я не допускал мысли, что моя супруга могла быть виновна. Дела были совершенно разными — их объединяла лишь измена. Но в деле Сьюзан она была подтверждена. А моя жена только получила письмо.

Но в душе не было ощущения спокойствия или уверенности. Зато я точно понимал, почему процесс прошел так быстро. Ее даже никто не защищал на суде!

— Ой, простите! — послышался голос служанки, когда она вернулась за подносом. — Кажется, я у вас тут кое-что забыла.

Она тут же сунула шнурок в карман, ловко подняла поднос и направилась к двери.

Интересно, случайность ли это или всё-таки намёк? За то время, пока она «вспоминала», будь у меня нехорошая цель, я бы её уже достигла.

Я наблюдала, как закрывается за ней дверь, и не знала, что и думать. Внутри всё перемешалось: и подозрения, и тревога.

Она снова заглянула ко мне минут через пять, словно проверяя, всё ли в порядке.

— Вы как себя чувствуете? Не проголодались? — спросила служанка с такой заботой, что я чуть не покосилась на неё с удивлением.