Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 72 – Кристина Юраш

Я сделала шаг.

Потом второй.

Трость стучала по мрамору — чётко, гордо, как удар сердца, которое отказывается сдаваться.

И в этот миг Лиотар бросился вперёд.

Не как аристократ.

Как зверь.

Он схватил генерала за ворот — не чтобы унизить.

Чтобы сломать.

— Я знаю, что хочешь сделать? Ты хочешь убить ее. Сам. За предательство. Я не первый год знаю тебя, генерал! Ты думаешь, я позволю тебе трогать то, что принадлежит мне? — прошипел он, и в его глазах — не ярость. — И даже если она еще верит в твое прощение, я знаю, что его не будет. Поэтому отдай мне ее. Не вынуждая забирать ее силой! Я не позволю убить ее.

Его кулак сжался, как у того, кто цепляется за последнее, что у него осталось. В глазах — не гнев. Паника.

Потому что он впервые понял: я больше не его. А значит — он ничего не контролирует.

Лиотар взревел.

Не голосом. Магией.

Воздух взорвался ледяным ветром. Окна задрожали. Свечи погасли.

И в этот миг — он изменился.

Белоснежные крылья расправились за его спиной.

Чешуя вспыхнула, как лунный свет на снегу.

Глаза — два ледяных озера, готовых поглотить всё живое.

Но в их глубине — не только ярость.

Там — взгляд мальчика, которому с детства говорили: «Ты лишний».

Того, у кого отняли имя, трон, любовь отца…

И теперь — последнее, что осталось: жену.

— Ты хочешь, чтобы я убил его, чтобы ты снова вернулась домой? Ты сама вынуждаешь меня это сделать! — зарычал он, и голос его — уже не человеческий. — Хорошо. Пусть будет по-твоему.

Он шагнул к генералу — не как соперник.

Как палач.

Я бросилась между ними.

Не думая.

Не колеблясь.

Просто — встала.

— Если ты его тронешь, — сказала я, глядя в глаза дракона, — я умру первой.

И тогда ты останешься ни с чем. Ни с троном. Ни со мной. Ни с совестью — потому что у тебя её никогда не было.

Лиотар замер.

На миг. На одно дыхание.

И в его глазах — не гнев.

Страх.

Потому что он понял:я больше не его.

Но я выбрала. И я остаюсь.

Щёлк. Лезвие выскользнуло из трости — тонкое, холодное, смертоносное.

Я нацелила его прямо в сердце Лиотара.

В груди что-то треснуло — не от гнева. От того, что я до сих пор помню, как он целовал меня по утрам.

— Не трогай его! — вырвалось у меня, и в голосе — не страх.

Ярость.

Лиотар замер, удивлённо глядя на лезвие. А потом на его губах появилась улыбка. Не злобная. Нет. Скорее, грустная.

Он поднял руки и сжал лезвие голыми ладонями, крепко удерживая его так, что остриё было направлено ему в грудь.

— Ты хочешь убить того, кто обнимал тебя, когда ты дрожала от страха? — прошептал он, не отводя взгляда. — Того, кто держал тебя за руку, когда тебе было больно… и обещал: «Мы дождёмся мира, чтобы родить родить ребёнка»?

Его пальцы сжали лезвие — и оно покрылось инеем…

Сначала — тонкой коркой.

Потом — льдом, густым, как стекло. Потом — лопнуло. Осколки упали на мрамор — звонко, как колокольчики.

— С дороги, — сказал Лиотар, встряхнув руками. С его пальцев посыпались брызги ледяной магии. Но я не двинулась.

— Прости, я не хотел, — услышала я, а он схватил меня за за одежду и отбросил в сторону.

Боль в ноге вспыхнула — не криком, а взрывом. Я закричала.

Не от боли. От того, что всё рушится. Я лежала на полу, прижавшись к холодному мрамору, и плакала, не в силах подняться без трости. Она вылетела из моих рук и теперь лежала в десяти метрах от меня возле стены.