Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 73 – Кристина Юраш

И в этот миг — мой крик разорвал тишину.

И в его груди что-то взорвалось.

Не магия. Не ярость.

Любовь и боль, которые больше не могли молчать.

И в этот миг генерал дёрнулся, словно от боли. Он резко сжал кулаки, а его тело напряглось так, словно на нём сейчас лопнет одежда. Он задыхался.

Воздух в холле загустел — не от магии, а от жара, что хлынул из его груди.

Запах сандала и стали сменился на озон и пепел — как перед грозой.

Свечи вспыхнули синим, а зеркала потрескались от давления, которое не было слышно — но чувствовалось кожей.

По его лицу пробежал чёрный узор. Его глаза — серые — вспыхнули. В одно мгновенье они стали хищными, полными огня ярости. Я увидела, как его тень на стене превратилась в огромного чёрного дракона, который резко расправил крылья так, что они заслонили картины, обои, зеркала.И в тот момент, когда тень раскрылась полностью, я услышала рёв.

Дракон.

Не мёртвый.

Не спящий.

Разбуженный.

Его рука сжала горло Лиотара — не как палач, а как тот, кто вырывает ядовитый шип из раны.

Один рывок — и тело графа врезалось в стену так, что портреты семьи Моравиа посыпались, будто стыдясь, что видели это.

Они не обернулись полностью.

Не было ни огромных крыльев, распахнутых над городом, ни пламени, разрывающей небо яркими вспышками.

Только тени — две огромные, извивающиеся на стенах холла, как призраки древних богов, вырванные из легенд.

Лиотар ответил не магией.

Он вскрикнул — не от боли, а от ярости, — и в его глазах вспыхнул лёд. Ледяные узоры поползли по мрамору, окутывая ноги все инеем. Его спина выгнулась, и за ним очертания белоснежных драконьих крыльев, сотканных из снега и тумана. Чешуя проступила на шее, на скулах — ледяная, сияющая, как луна над пустыней.

Они сошлись.

Не клинками. Не заклинаниями.

Телами.

Генерал ударил первым — не кулаком, а всей массой, как пытаясь впечатать противника в стену. Лиотар отразил удар — не рукой, а стеной льда, что выросла из пола, но лёд треснул от одного мощного удара.

Они боролись — не как люди, не как драконы, а как две стихии, что не могут сосуществовать: огонь, что не горит, и лёд, что не тает.

Генерал схватил Лиотара за горло.

Лиотар впился пальцами в его бок — туда, где ещё не до конца затянулась рана.

Кровь хлынула на пол, а я не чувствовала, как крик застрял в горле.

— Ты… не имеешь права… — прохрипел Лиотар, и изо рта его пошла кровь, мерцающая льдом. — Она… моя…

— Ошибаешься, — ответил генерал, и голос его был уже не человеческий — низкий, хриплый, полный рёва, что вырвался наружу.

И тогда он ударил.

Одним рывком — и тело Лиотара взлетело, как соломинка в урагане. Оно врезалось в колонну, и мрамор рассыпался в пыль. Лиотар упал на колени.

Потом — на бок.

Кашлянул — и на мраморе расплылось пятно крови с искрами льда, будто снег таял изнутри.

Он поднял глаза.

Сквозь туман. Сквозь боль. Сквозь последнее дыхание дракона, что угасал в нём.

Он смотрел на меня, а потом через силу… улыбнулся. И поднял руку. Пальцы его дрогнули — и в воздухе вспыхнуло заклинание.

— Ты никому не достанешься, — произнёс он.

Заклинаниеврезалось в меня — не как удар, а как ледяной гвоздь, вбитый в грудь.

Я почувствовала, как что-то внутри замерло — не сердце. Дыхание. Время. Надежда.

И в горле застыл крик, который никогда не вырвется наружу.