Книга Не время для волшебства, страница 104 – Шинара Ши

— Ты права, это однозначно работа вампира, и, скорее всего, дело в Вивьен, потому что до ее прибытия ничего подобного не было, — наконец признал он после долгого молчания.

— Вот видишь! — в голосе Ивы прозвучали победные нотки. — А ты мне все ревность приписывал.

Шу слегка насупился и задумчиво почесал лапой за ухом, а затем, не в силах сидеть спокойно, перебрался на другое плечо.

— Ладно, ревность ни при чем. Только пока мы так и не приблизились к определению вида этой твари. Из того, что мы узнали, я даже предположить не могу, кто это.

Ива пожала плечами и осторожно ступила на влажные и скользкие камни, лежавшие у самого берега. Морская волна ласково лизнула покатый бок булыжника, и девушке пришлось подхватить юбку повыше, чтобы не намочить ткань. Неподалеку группа рыбаков распутывала сети, перебрасываясь шутками.

-...Я точно тебе говорю, видел ночью бабу! Половину бабы! — доказывал своим товарищам один из рыбаков, слегка кипясь от того,что ему никто не верит.

— Небось нижнюю? — засмеялся мужчина, что перочинным ножом отрезал кусок бечевки от мотка, пристроенного на песке у самых ног.

Рассказчик обиженно засопел и набычился, словно упрямый теленок, продолжая распутывать капризные ячейки сети.

— Чё сразу нижнюю? Верхнюю. Страшная, жуть. Она к нам в спальню в окно шасть, повисела над женой моей, а потом зашипела и обратно убралась.

Над водой вновь раздался взрыв хохота, и один из рыбаков, отечески похлопав разобидевшегося рассказчика по спине, произнес:

— Это в тебе сила мужская играет, — пояснил он. — Вот и снится тебе всякое от того, что жена на сносях. Родится ребенок, и перестанут летающие бабы мерещиться ночами. — Затем он принюхался и хохотнул. — Ты это чего, как гусь для праздника Серебряной зимы пахнешь?

Под новым взрывом хохота рыбак смутился и, покраснев до корней волос, принялся оправдываться.

— Это все беременные причуды! Она во все блюда чеснок с розмарином ложит, весь дом пропах уже!

Мужчины вновь засмеялись, а Ива с Шу, замерев на камне неподалеку, переглянулись, произошедшее явно не было плодом бурного воображения будущего отца, истосковавшегося по женской ласке.

Отказавшись от своей идеи побродить по берегу, девушка заторопилась в лавку и, погруженная в свои мысли, оступилась, намочив туфлю и подол. Тихо выругавшись, она перебралась с камня на песок и, стараясь не попасться никому из знакомых на глаза, вернулась в лавку.

— Горм, что ты можешь сказать о твари, которая питает особое пристрастие к детям и беременным женщинам, сосет кровь с помощью длинного языка и не любит чеснок с розмарином? — с порога сообщила Ива, захлопнув дверь лавки.

— А еще летает и выглядит как верхняя половина женщины, — добавил Шу, соскочив с плеча девушки, и перебрался на стол, где встал столбиком, нетерпеливо притопывая ногой.

Огр, выслушав сбивчивый рассказ своих компаньонов, нахмурился и в глубокой задумчивости выпятил нижнюю губу, демонстрируя нешуточного размера клыки. Ива в ожидании выводов нетерпеливо ходила из угла в угол, то и дело беря в руки то книгу, которую бездумно пролистывала и возвращала на место, то пузырек, который зачем-то встряхивала и, покрутив в руках, ставила обратно.

— Хватит! — рыкнул Горм. — Бесишь и отвлекаешь! Сядь, чаю попей, — распорядилсяон.