Книга Не время для волшебства, страница 28 – Шинара Ши

Виктор остановился у мольберта с незаконченным портретом. Даже в этом, по сути, наброске угадывались упрямство и непокорность. Зелёные глаза смотрели с вызовом, упрямо вздёрнут подбородок, а губы насмешливо изогнуты. Буйная грива рыжих волос, пока лишь хаотично намеченных художником. Оливия Орсон, ведьма-беглянка, ухитрялась бунтовать даже на холсте.

Первый раз граф Грейсленд увидел её на церемонии представления, когда ковен предложил императору на выбор двух своих воспитанниц: миловидную блондинку с лицом сердечком и рыжую с гневно сверкающими зелёными глазищами. Естественно, на свою беду, император выбрал вторую.

Исторически сложилось, что каждый император проверяет действие правила «император приказывает — ведьма повинуется», Виктор не стал исключением. Первая проверка произошла во время охоты, в которой ведьма напрочь отказалась участвовать, объявив варварством и бессмысленной жестокостью. Поэтому она просто скакала верхом рядом с императором, преследующим какого-то очень уж шустрого и неуловимого оленя. Виктор раздражался, да и сам Фредерик начал подозревать, что со зверем что-то нечисто и причина кроется в императорской ведьме, с безмятежным видом разглядывающей окрестности. В какой-то моментони остались втроём: Грейсленд, император и Оливия. Именно тогда перед копытами императорского коня выскочила ласка и злой, уставший Виктор приказал:

— Убейте её, леди Оливия! Раз уж вы не считаете оленя достойной добычей, то такая точно будет вам в самый раз. Охотник не должен возвращаться с пустыми руками.

Она не ослушалась приказа, просто сделала вид, что не расслышала:

— Вы что-то сказали, мой господин? — она растерянно похлопала длинными ресницами.

— Убейте чёртову тварь! — рявкнул император. — И прекратите строить из себя идиотку!

От громкого окрика зверёк встрепенулся и нырнул в густые заросли папоротника, росшего по обеим сторонам тропинки. Ведьма окинула взглядом округу, словно пытаясь понять, о ком говорит император, и остановила его на главном дознавателе.

— Простите, граф Грейсленд, ничего личного. Император приказывает — я подчиняюсь. — проговорила она и, равнодушно пожав плечами, подняла правую руку, собрав пальцы в щепоть.

У Фредерика похолодело внутри, он буквально почувствовал, как замерло, а потом ухнуло куда-то вниз сердце.

— Прекратите паясничать! — повысил голос Виктор. — Вы прекрасно понимаете, что речь не о моём дознавателе.

— Но здесь больше никого нет, — отозвалась она, невинно улыбнувшись, и посмотрела в глаза императору. — Я ещё удивилась, с чего бы вам, мой господин, называть кузена тварью. Но вы приказываете — я подчиняюсь, таков контракт, и мне не пристало задавать вопросы. — Она перевела взгляд на второго мужчину. — Рада, что всё прояснилось и мне не пришлось вас убивать, граф Грейсленд. Это было бы досадно.

Она поморщилась, будто съела что-то горькое, и, развернув лошадь, двинулась в ту сторону, где осталась свита. Вот так просто, не спрашивая и не дожидаясь разрешения.

— Чёртова ведьма, — пробормотал себе под нос Виктор и, махнув рукой на погоню за оленем, двинулся следом. Граф, отойдя от шока, усмехнулся и последовал за ними.

Через несколько дней в покои леди Оливии доставили императорский подарок — чучело ласки, маловероятно, что той самой, но всё же. Презент сопровождался запиской: «Охотник должен гордиться своими трофеями».