Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 25 – Лора Импульс

почему именно он

оказался в таком положении — оставалось загадкой.

Я пыталась найти хоть намёк на его «проклятие» в справочниках, что хранились в библиотеке. Перелистывала страницы старых хроник, записей о знатных домах, но ни в одной книге имя Каэра не значилось. Будто его вообще не существовало до последних лет.

Но сплетни я всё же слышала в городе. Говорили, что у него странная кровь, что в его доме творятся несчастья, что слуги бегут один за другим. В пересказах это звучало как некая мистическая кара, но на бумаге — тишина.

Слишком

подозрительная тишина.

Я невольно вспомнила тот пожар в сарае, как он в одно мгновение переменился — чужой, страшный, и темнота накрыла меня, как волна. Тогда мне было не до размышлений, но сейчас я понимала: это и было проявление той силы, о которой здесь шепчутся.

И всё же я ничего не знала наверняка. Проклятие ли это, дар ли, или просто результат экспериментов, в которые никто не должен заглядывать.

Я решила, что пока не стоит соваться к Каэру с прямыми расспросами. Но глаза и уши у меня есть — и этого уже достаточно.

Каждое утро он уходил в свои подвалы, надолго, иногда на целый день. Я слышала из-под пола то глухие удары, то журчание, будто течёт вода в трубах, то резкий звон стекла. Иногда поднимался запах гари, и тогда в доме становилось трудно дышать, а сам Каэр возвращался на поверхность мрачный и молчаливый.

Иногда же, наоборот, он выходил во двор и устраивал странные испытания. В один из вечеров я наблюдала из окна, как он выстроил ряд стеклянных сосудов, наполненных чем-то переливающимся, и зажёг их одним взмахом руки. Жидкости светились и вспыхивали так, будто в них плескалось не пламя, а сама молния.

Однажды ночью я проснулась от странногозвука — будто по дому прокатился металлический звон, как если бы лопнула огромная пружина. Я выскользнула из своей комнаты и увидела, как Каэр возвращается из подвала. Лицо его было уставшим, волосы прилипли ко лбу, на руках обгоревшие перчатки. Он заметил меня и хмуро бросил:

— Идите спать.

И я послушалась, хотя сердце рвалось от вопросов.

Чем больше я видела, тем сильнее убеждалась: дело не только в науке. В его опытах было что-то иное, не принадлежащее этому миру.

Месяц пролетел незаметно. Мы втянулись в странный ритм совместной жизни: я обживалась в доме, разбирала книги и документы, изучала обычаи, он — исчезал надолго в своей лаборатории или уходил в город, возвращаясь молчаливым и усталым. И вот незаметно настал день, когда всё должно было измениться.

Муниципалитет Грейвенхольда встретил нас холодом и официальностью. Высокие стены из серого камня, тяжёлые двери, коридоры, пахнущие сыростью и чернилами. На верхнем этаже, в узком зале, где под потолком висели флаги с гербом города, нас уже ждали двое чиновников в строгих чёрных мундирах.

Я поймала себя на том, что нервничаю. До последнего момента казалось, что фиктивная свадьба останется просто разговором за чаем, странной сделкой между двумя людьми. Но вот мы стояли рядом, и Каэр, сдержанный, собранный, слегка отстранённый, держал в руках документы.

— Готовы? — тихо спросил он, наклонившись ко мне.

Я кивнула, чувствуя, как сердце предательски стучит.

Чиновники поднялись со своих мест почти синхронно. Один из них — седой мужчина с тонкими очками на переносице — взял со стола пухлую папку, раскрыл её и заговорил тяжёлым голосом, отточенным десятками таких процедур: