Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 68 – Лора Импульс

Я вздохнула и согласилась. Честно говоря, меня манил сам кофе — запах, который казался здесь почти магическим, обещание вкуса, который я уже почти забыла.

Кафе оказалось просторным: высокие потолки, широкие окна с витражами, через которые разноцветными красками заглядывал день. Воздух был наполнен ароматами свежесваренного кофе, сладкой глазури и только что испечённых плюшек. В дальнем углу несколько музыкантов настраивали инструменты: рожки и флейты тихо постанывали, струны гитары (или чего-то похожего) вибрировали, набирая темп, а рядом стоял миниатюрный орган с резными трубками, из которого доносились первые аккорды мелодии. Всё это создавало ощущение живого, почти театрального пространства, где можно было на время забыть о заботах.

Телегон проводил меня к столику у окна, и я устроилась поудобнее, вдыхая насыщенный аромат. Сердце слегка забилось сильнее: каждый глоток казался обещанием чего-то нового, интересного. В этот момент тревоги позади отступили, а город за окном показался чуть ярче, чуть теплее.

Я нерешительно положила на стол часы, но тут же пожалела: надо было их просто выкинуть.

— Ну что, вернёшь мой «шпионский» гаджет? — улыбнулся Телегон, но глаза его не шутливо искрились, а внимательно изучали меня, словно пытаясь прочитать мысли.

— Да, — кивнула я, — они… неуместны.

Он взял часы, осторожно, почти бережно. Но вместо того чтобы разглядывать их, перевёл разговор на что-то более острое:

— А ты… перестала бояться? — выжидающе спросил он, словно собирался услышать неправильный ответ.

Я замерла, взгляд зацепился за кружку с кофе, за лёгкий дымок пара, но глаза подняла на него.

— Думаю, да… — медленно ответила я, чувствуя, как внутри что-то расслабляется, — довериетворит чудеса.

Музыканты закончили настраивать свои инструменты, и мелодия заструилась чуть громче.

— Хочешь сказать, мне не понять? — усмехнулся Телегон, но голос его был неожиданно мягким.

— Нравится тебе или нет, — сказала я, — но Каэр мой муж. И я хочу быть с ним честна.

— Муж по контракту. А про прошлое-то его спрашивала? — осторожно добавил он.

Повисла неловкая пауза, и в ней чётко прозвучали тихие строки куплета, что повторял певец.

Бессмертным мнит себя юнец,

Но светлым дням грядёт конец.

И я был отроком любим,

Те дни растаяли, как дым.

Я невольно замерла — интонации казались странно знакомыми.

— Какая тебе разница? — выдавила я.

— Ты говоришь, что он тебе не врёт.

Певец переключился на припев, голос его зазвучал громче, и я вдруг осознала, как сильно этот тембр напоминает Каэра. Холодок пробежал по спине, тревога смешалась с удивлением.

В моих жилах огонь — первобытный пожар!

В моих жилах огонь — даже смерть не страшна!

Я живу и горю — негасимый пожар.

Я живу и горю — и пылает душа…

— Телек, это что такое? — выдохнула я.

— Кофе! — оживился он. — И бурцелька, маленькая корзиночка с брусникой, — и вдруг погрузился в увлекательное, детальное объяснение технологии прожарки зёрен, выпечки, нюансов вкуса, полностью заглушив музыку.

Когда, наконец, он перевёл дыхание, я смогла уловить несколько строк.

Из недр земли огонь лихой

Я поглотил своей душой.

Я больше стал, чем человек,

Мой нескончаем будет век!

— Нет, эта песня! — воскликнула я.

Он стих, делая долгий последний глоток кофе, словно готовил меня к финалу.