Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 71 – Лора Импульс

— Ошибается ваша наука! — Каэр почти рассмеялся, но в этом смехе было столько горечи, что мне стало не по себе. — Аэл потратил годы, провёл тысячи опытов, в которых гибли люди и рушились города. Но он добился успеха. Он вырвал у самой смерти её секрет, познав, как заключить в себе чистый источник неиссякаемой энергии. Он прожил больше сотни лет, совсем не постарев. Он понял, что огонь в его крови не просто даёт жизнь, но может быть использован и по-другому… Чтобы подогреть ванну… или сжечь врага заживо.

— И что же он делал чаще?

Каэр усмехнулся, но в этой усмешке слышался холод, а не шутка.

— Думаю, всё же первое. Хоть вторым, — он опустил взгляд, — точно не брезговал.

— Но он… всё же умер?

— Его убили. — Каэр сказал это тихо, почти шёпотом, и от этого стало ещё страшнее. — Попытались убить. Сбросили на него валун, раскроив череп, переломав каждую кость. Любой другой умер бы мгновенно. А Аэл… — Каэр прикрыл глаза, словно прочувствовал это, — мёртвый Аэл загорелся… Не только сам валун, оплавились и ближайшие скалы, а средь них возник новый человек, на вид примерно того же возраста, помнящий всю жизнь предшественника… но уже не он. Это он взял себе имя Меркурий… И если Аэл не всегда считался со средствами, то его последователь был, действительно, жесток. Меркурий научился управлять огнём и грозой по собственному желанию, но через годы он понял, что с каждым ударом стихии он контролирует свои действия всё хуже и хуже. И наконец, в этом пожаре он сгорел сам… И тоже воскрес, переменившись. То был Трид, он пытался разобраться, чем же теперь он… чем

мы,

отличаемся отлюдей. Он придумал легенду про демоническую расу меркуриев, но относительно нашей природы пришёл к выводу, что некоторые факторы усиливают наши способности, но ослабляют контроль. А ещё, что в отличие от зажигания свечей и подогрева воды, мощные разряды молний приближают тот самый день самовозгорания… Он прожил век, почти не растеряв сил, и проверил эту теорию на себе, растратив свой ресурс за пару месяцев. Следующие несколько, пользуясь его исследованиями прожили довольно тихую почти нормальную жизнь, каждая последующая была не по-человечески длинна, но всё ж чуть короче предыдущей.

Я ощущала, как кожа покрывается мурашками.

— Сколько же их было… до тебя? — едва слышно спросила я.

— Десятки. Может, сотня. — Он пожал плечами, как человек, привыкший к этой мысли, но в его голосе было что-то ломкое. — Я мог бы поискать точнее по старым бумагам, но сам уже не помню. И про возраст я тебе ответить не мог, я понятия не имею, сколько прошло лет.

— Но ты помнишь их жизни?

— Нет. — Каэр резко покачал головой. — Только своего предшественника. И не так, будто это был я сам, а скорее будто я десять лет играл его роль в театре, прожил его жизнь на сцене. Парочку, что были до него, я знаю, будто читал о них книгу или рассматривал галерею фотопластин с эпизодами их жизни.

— Или смотрел кино.

— Кино?

— Это как фото, только движется и со звуком.

— Да, как кино. Так что, наверное, тебе я не сильно соврал про тридцать пять… именно помню я где-то около сорока лет. Остальные жизни я знаю лишь по обрывкам снов и дневникам моих предшественников, правда, их чувства, боль, их эмоции — они сохраняются, переходят к следующей личности… видимо, это и есть душа. Впрочем, из песни выходит, что души у меня нет, а это что-то другое.