Книга Рассвет и лед, страница 104 – Хелен Мерелль

Эрек вновь становится серьезным.

– Как думаешь, твой брат способен на нечто подобное?

– Не думаю. Ни одному знакомому мне шаману это не под силу, но, правда, я почти не знаю Янука. Возможно, он гораздо сильнее и хитрее, чем думают другие. И он мог передать свои знания Килону.

– Я встречал шаманов, которые могли подчинять себе целые деревни, особенно если их дух-хранитель такой же злобный, как и они сами. Есть определенные практики, которые…

Он качает головой. Я пытаюсь вытянуть из него больше информации, но Эрек уходит от ответа:

– Это было очень давно.

Поскольку он не собирается развивать тему, я решаю подойти с другой стороны.

– А что, если ко всему этому руки приложил вовсе не шаман? Ты сказал, что тоже можешь проникать в сны других людей. Вдруг в наших краях есть и другие, подобные тебе?

Эрек заметно напрягается. Он явно не желает открывать мне свою истинную сущность. Опустив взгляд на мою левую ладонь, Эрек берет ее в руки и нежно поглаживает мои шрамы.

В этом жесте столько ласки. Даже в астральной форме я чувствую не только тепло кожи Эрека, но и то, как пульсирует его дар. Он мягкий и шелковистый, словно мех.

– Такого духа, как я, здесь точно нет, – наконец заявляет он.

– Уверен?

– Да.

Он отпускает мою руку и серьезно обещает:

– Если в руинах Анори прячется шаман или другое злое существо, я не позволю ему навредить тебе. Не бойся, Десс.

Он наклоняется вперед и, прежде чем я успеваю спросить о «злом существе», нежно целует меня в лоб и исчезает.

Очертания двери, ведущей в мир духов, постепенно исчезают, как и тепло его губ.

Я возвращаюсь в свое тело и наконец-то засыпаю.

* * *

Сесть за руль я предлагаю Эреку. Что-то подсказывает, что Атак не станет винить его, если тот вернет машину с вмятиной или царапиной, в то время как мне придется долгие годы терпеть насмешки по этому поводу.

Мужчина ведет машину спокойно и неторопливо, а я потягиваю горячий кофе из термоса и пытаюсь проснуться.

– Расскажи мне о брате, – просит Эрек после долгого молчания.

Я вспоминаю свой последний разговор с матерью. Видимо, обида еще не до конца улеглась, поэтому мой голос звучит немного резко:

– Мне кажется, теперь я совсем его не знаю. Мне даже не говорили, что он жив.

– Тогда расскажи, каким он был в детстве. Какие у вас были отношения?

В детстве Килон обладал невероятным воображением… Я помню, как он, будучи совсем мальчишкой, листал мангу и представлял себя супергероем. Но рассказать об этом Эреку я не осмеливаюсь. Боюсь, он будет смеяться. Мне бы не хотелось выдавать секреты младшего брата.

– Килон всего на два года младше. Он всегда подражал мне. Думал, что однажды и его дар проявится, а сейчас ему просто мешает перенесенная в детстве астма. Став старше, он начал читать много книг и тайком экспериментировать. Он курил, чтобы вызвать транс, напивался, принимал наркотики…

– В этом не было твоей вины. Брат просто завидовал тебе.

Я помню, как Килон смотрел на меня каждый раз, когда возвращался после сеансов с Атаком. В его взгляде не было ни любви, ни ненависти, только всепоглощающая зависть.

– Да, это так. Но если я смогу отыскать брата, теперь же он тоже шаман, вдруг все будет по-другому? Он больше не будет злиться на меня?

Эрек не отрывает глаз от дороги, хмыкает то ли в знак согласия, то ли с сомнением.