Книга Рассвет и лед, страница 102 – Хелен Мерелль

Для жителей Унгатаа сплоченность не пустой звук. Моя мама небогата, на жизнь она зарабатывает пошивом одежды и вышивкой для магазина в Тасиилаке. Я иногда высылаю ей чеки за работу шамана, но это случается нечасто.

В тысячный раз я с горечью думаю о том, что Килон мог бы помогать ей. Охота не предательство жизни предков, наоборот! Раз уж он жив, то мог бы время от времени приносить ей несколько тюленьих шкур…

Хотя, может, он так и делает, когда меня нет. Но кажется мне, скорее, мама снабжает его деньгами, едой и теплой одеждой.

Она сидит в своем любимом кресле с вышивкой и корзинкой с бусинами под рукой. Вся моя злость испаряется, когда я вижу ее такой уставшей и вымотанной.

– Тебе нужно отдохнуть, – мягко говорю я.

Мама качает головой, не поднимая глаз от вышивки.

– Все в порядке. Я немного посидела с Лори, очень волнуюсь за нее.

– Я зайду к ней, обещаю. В фьорде есть несколько духов…

Мама поднимает руку, останавливая меня. Ей не нравится слушать о моих «шаманских делах».

– У Лори были проблемы с соседями? – после недолгого молчания спрашиваю я. – Кто-нибудь мог считать ее чужой здесь?

Руки мамы замерли всего на мгновение, но затем она вновь вернулась к вышивке. Ее взгляд прикован к нитке, коже карибу и голубым бусинам.

– Какому-то инуиту пришлось не по душе то, что Мартин женился на канадке и поселился с ней в семейном доме. И эта канадка начала носить традиционную одежду и учиться у тебя вышивке.

Мама аккуратно затягивает узел, пришивая очередную бусину к узору. Я молчу в надежде услышать от нее хоть что-то, но она, кажется, всецело поглощена вышивкой.

Игла задрожала. Наконец мама подняла голову.

– Никто и никогда не говорил Лори ничего подобного. Ей приснился кошмар, потому что она, вероятно, выпила слишком много на празднике.

– Очень могущественный шаман мог стать причиной этого кошмара.

– Я ничего об этом не знаю. Ты шаманка, а не я.

– Не только я, но и Килон. Он был недоволен тем, что Лори поселилась здесь?

Мама тут же возвращается к вышивке. Но удивленной не выглядит. От разочарования я едва не задыхаюсь.

– Выходит, это правда. Он пришел к тебе и рассказал, что стал шаманом. Почему ты не сказала мне? Я же просто хотела знать, что он жив!

– Ты сама себя слышишь? Обвиняешь брата в нападении на Лори? Это смешно, Десс! Килон – хороший мальчик, он не сделал бы ничего подобного.

– Может быть, – соглашаюсь я. – Тогда скажи мне, кто его обучал? Янук?

– Не Атак точно. Ни он, ни ты никогда не верили в Килона. Вы говорили, что он слишком слаб, а теперь еще и обвиняете его без малейших доказательств!

Мама решительно втыкает иглу в шкуру карибу.

– Иди к Атаку и пожалуйся ему или тому незнакомцу, который поселился в его доме. Его же ты не подозреваешь, да? А ведь вы знакомы несколько жалких недель…

От досады к горлу подступает горечь. Что бы ни сделал Килон, мама будет защищать его.

– Ты права, я совсем не знаю Килона, – говорю я, разворачиваясь на пятках. – Точнее, того Килона, которым он стал.

Теперь, когда мы решили действовать, я не могу усидеть на месте. Весной закат наступает только после десяти вечера. Нам точно хватит времени доехать до долины Анори.

Я поднимаюсь в свою комнату, хожу по ней кругами и собираю вещи. Старые «камики»^[52]до колен очень даже пригодятся, если придется переправляться через поток. В долине холодно, там дует пронизывающий до костей ветер. Я достаю термобелье, чтобы надеть его под старый свитер из шерсти овцебыка.