Книга Рассвет и лед, страница 24 – Хелен Мерелль

Думаю, укусы точно вывели бы меня из транса. Однако я придумала более современный метод: секундомер на телефоне и звонок на максимальную громкость. Приняв эту меру предосторожности, я закрываю глаза и рисую в воздухе очертания двери.

Постепенно в мерцающих линиях, словно подсвеченных северным сиянием, появляется вход. Яркий мир духов прорывается сквозь завесу, разделяющую нас. Я кладу левую руку на невидимую дверь и осторожно открываю ее.

– Приветствую вас… Придите ко мне…

Сегодня вокруг «Полярной звезды» много духов. Они сами тянутся ко мне. Кажется, они хотят поговорить, но, как и раньше, не могут изъясняться внятно. Я чувствую отголоски их гнева, который больно кусает меня за шею, словно колючий мороз.

– Моржовый мыс принадлежит вам?

Духи настроены враждебно, но не думаю, что причина в территории. Я не чувствую особой привязанности к этому месту, как часто бывает, когда духи остаются там, где обитали при жизни. Напротив, некоторые из них почти исчезли. Они обратились в синеватые тени, мелькающие на фоне айсбергов. Духи готовятся покинуть это место, будто их миссия подошла к концу.

– Гнев, дерущиеся матросы… Это были вы?

Не отвечая, они кружат вокруг носа «Полярной звезды». Ловят снежинки и кладут их в мои ладони. Я пытаюсь понять послание, но эти духи не имеют оболочки и не умеют говорить. Они не более чем смутные чувства и эмоции.

Я напеваю умиротворяющую мелодию. Возможно, эта предосторожность излишняя. Если духи повинны в кораблекрушении, они уже получили то, что хотели, но все-таки будет лучше, если никто из них не будет в обиде на техников или случайных прохожих.

– Зачем вам это? Вы заставили моряков подраться и сесть здесь на мель… Почему?

Некоторые духи мстительны. Но большинство довольствуется тем, что наблюдают за людьми и не вмешиваются до тех пор, пока те не наносят им серьезный вред, как случилось с разрушением каирна в Нанорталике. Если корабль действительно совершил нечто кощунственное, возможно, духи продолжат мстить. Снег, лед, воды и океанические течения крайне чувствительны к их гневу. Интересно, что же так их разозлило?

– Вы хотели поговорить со мной… Скажите, что вас беспокоит!

Я слышу только недовольство. И больше ничего. Беспорядочный хаос неконтролируемой агрессии. Наконец появляется фигура. Ее очертания нечеткие, расплывчатые. Это маленький худощавый человек, возможно подросток. Я не могу разглядеть черты его лица. Сквозь его силуэт проступает размытый пейзаж.

– Кто ты? – мягко спрашиваю я.

Он медленно качает головой. Грусть и уныние, исходящие от фигуры, настолько сильные, что меня невольно бросает в дрожь. Но прежде чем я успеваю задать еще вопрос, раздается оглушительный грохот.

Выйдя из транса, я несколько раз моргаю, стараясь прийти в себя, и только потом понимаю, что лед начал трескаться.

– Назад! – кричит позади меня Эрек.

Под нами громко кричат люди. Специалисты и техники, прибывшие с Марксом, спешно хватают свои приборы. Огромная трещина прорезает ледяной покров сбоку от «Полярной звезды».

Измученный корпус корабля с громким стоном содрогается. Десятки сталактитов^[24]отламываются от корпуса корабля и летят вниз. Я вижу Свена, который все еще фотографирует зияющую трещину в судне. Мне кажется или она стала больше?

Наверное, ее он и хочет запечатлеть!