Книга Рассвет и лед, страница 86 – Хелен Мерелль

На лице маленькой Маали видно разочарование, словно она ждала, что я сделаю какой-то эффектный трюк. Она прижимается к своей матери, которая, кажется, находится на шестом или седьмом месяце беременности.

Как знать, может, она уже на сносях…

– Она ушла, – мягко говорю я Маали.

Девочка непонимающе смотрит на меня.

– Ее дух перешел в иной мир. И это хорошо. Здесь задерживаются только те, у кого остались незавершенные дела, и им есть о чем беспокоиться.

– Она не вернется? – спрашивает девочка тоненьким голоском, в ее глазах блестят слезы.

Черт, я не хотела доводить ее до слез!

Нужно лучше подбирать слова.

– Это никто не может знать. Граница между нашим миром и миром духов очень тонка. В ней много трещин.

– А ты можешь проходить туда?

Я киваю. Малышка уже открывает рот, чтобы задать еще один вопрос, но мать прерывает ее с извиняющейся улыбкой и отправляет к сестре.

– Я не против рассказать ей о своей работе. Это лучше, чем горевать из-за смерти нукум.

Мать девочки выглядит удивленной и, возможно, даже немного шокированной моими словами.

Кажется, не стоило этого говорить. Лучше сначала посоветоваться с Атаком.

Позже Элли приглашает меня на каффемик. Погода хорошая, и трапезу решили провести на берегу фьорда. На улице накрыли столы с кучей сладких и соленых блюд. Я вынуждена попробовать каждое из них и осыпать комплиментами.

Беспокойство о Януке и Сунилик ни на минуту не покидает меня, поэтому я пользуюсь возможностью поспрашивать о них даже здесь. Моя догадка подтверждается: они не появлялись в Кууммиуте почти год.

Но один из гостей, невысокий полноватый мужчина, добавляет:

– В начале года я видела Янука издалека возле Китака.

– В этом году? Вы не помните, когда именно?

Пока мужчина пытается вспомнить, я мысленно восстанавливаю маршрут по тем обрывкам информации, которые удалось раздобыть. В декабре они были в Тасиилаке на свадьбе. В начале января Янук проводил церемонию наречения именем ребенка близ Китака, а его жена лежала в постели с простудой. А в феврале он не пошел с Яконом на охоту в долину Исорток.

– В последних числах января, – наконец вспоминает гость. – Я только купил новую собаку и хотел проверить ее в деле, поэтому запряг и отправился обратно в Китак. Туда и обратно будет добрых пятьдесят километров.

Я стараюсь запомнить как можно больше информации. Ивалу, мужчина, который поделился сведениями, разводит ездовых собак. Он абсолютно уверен, что видел упряжку Янука.

– Более двадцати собак, и все гренландцы. Они крупнее хаски, с густой шерстью. Я продал Януку несколько из одного помета. Все черные с белыми ушами и хвостами. Это точно были они.

Его, кажется, задевает мое недоверие, но я пускаю в ход все свое обаяние, чтобы успокоить.

Обаяние не твоя сильная сторона!

Я позволяю Ивалу еще немного похвалить своих собак, прежде чем вернуть беседу в нужное русло:

– Вы, случайно, не знаете, что Янук там делал? Может быть, охотился? Вы видели, в какую сторону он направился?

Ивалу нерешительно почесывает живот. Я так радостно улыбаюсь, что у меня болят мышцы лица.

– Он распряг сани и с кем-то разговаривал. Вот почему я не подошел к нему. Подумал, что Янук обсуждает свои шаманские дела и лучше его не отвлекать. Кроме того, начинало темнеть, поэтому я поспешил в Кууммиут! Даже с такой хорошей упряжкой, как у меня, приходится…