Книга Рассвет и лед, страница 97 – Хелен Мерелль

Он сам подходит к Лори. Удивительно, но этот колосс, которого она едва знает, совсем не пугает ее. Он берет Лори на руки, как маленькую девочку, и укладывает на узкое заднее сиденье пикапа, говорит с ней успокаивающим тоном, пока я совершаю дюжину маневров, чтобы развернуться на узкой дороге.

Когда мы приезжаем в деревню, Лори уже крепко спит. Мартин разрывается между непониманием и облегчением.

– Лори нужно поспать. Когда она проснется, то расскажет нам, что произошло.

* * *

Лори проспала шесть часов кряду, а когда проснулась, так и не смогла объяснить, что с ней произошло. Радость, что она цела и невредима, сменилась беспокойством. Мартин задается вопросом, что могло заставить его жену посреди ночи сбежать из дома и может ли это повториться. Отчасти мы все понимаем, почему эмоциональное состояние Лори сейчас нестабильно. Они с Мартином уже несколько месяцев безуспешно пытаются завести ребенка.

Я попыталась успокоить Лори, но она каждый раз вздрагивала при виде меня, отказывалась от травяных чаев, которые предлагала моя мать. Наконец Атак подошел к ее постели, положил ладонь на лоб, и Лори вновь уснула.

Она проснулась лишь на следующий день, и Мартин просит меня зайти к ним, потому что Лори хочет поблагодарить меня.

– В этом нет необходимости. Я не сделала ничего особенного и просто рада, что ты поправилась.

Лори сидит в кровати, опираясь на подушки. Калерек, мать Мики, работает медсестрой. Она перевязала ей лодыжку. Мартин взволнованно крутится вокруг жены.

– Я бы очень хотела поговорить с тобой о моем сне. Это был не обычный кошмар.

Я так и думала. Лори собирается с мыслями. Если человек не прошел обучение у шамана, ему может быть очень трудно запоминать свои сны и найти связь.

– Я видела человека… Сначала мне показалось, что это женщина, но голос был хриплым. Знаешь, как у тех, кто много курит или мало говорит…

– Он что-то сказал тебе?

– Он звал меня.

– По имени? Он знал твое имя?

Лори подтягивает колени к груди. На лице молодой женщины вновь проступает страх, затем она медленно качает головой.

– Нет, но он… сказал, что мне здесь не место. Не место в этом доме, в этой деревне… Что я должна уехать.

Судя по изумленному выражению лица Мартина, Лори еще не успела рассказать ему об этом. Он хватает жену за руку и яростно заверяет:

– Разумеется, ты дома. Это наш с тобой дом. Никто в Унгатаа не считает тебя чужой.

Слова Мартина звучали бы еще убедительнее, если бы он не поглядывал на меня, как бы проверяя, согласна ли я с ним. Я серьезно киваю. В деревне было несколько человек, которые до глубины души огорчились, когда Мартин вернулся в дом своих бабушки и дедушки с женой-канадкой. Это были матери молодых незамужних девушек, которые считали его отличной партией.

Моя мама оказалась в их числе.

Других же забавлял вид высокой блондинки в традиционной инуитской одежде, но я никогда не замечала откровенной враждебности к Лори. Жители Унгатаа радовались тому, что их деревня продолжает жить.

– Ты узнала голос этого человека?

Лори вновь качает головой. Возможно, это был ее собственный голос. Проявление потаенного страха.

– Он звучал… слишком агрессивно. А еще всюду раздавались крики, звериный рык… Мне хотелось заткнуть уши, но я все равно слышала.

– Так вот почему ты ушла из дома? Чтобы перестать слышать все эти звуки?