Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 139 – Рона Аск

«Неужели такое простое занятие поможет мне стать лучше?» — засомневалась я, но все равно продолжила раскалывать и создавать янтарный шарик снова и снова. Снова и снова, чтобы, как сказал Реджес, стать сильнее.

Моих губ коснулась улыбка.

— Фло-о-оренс-с-с! — раздался злой голос.

Прервав свои сладкие потягушки, я замерла, пытаясь понять, в чем дело и когда успела навлечь чей-то гнев. Воспоминания с большим трудом пробивались сквозь пелену усталости, но логическая картинка неумолимо строилась. Вот я занимаюсь с янтарным шариком — разбиваю, поглощаю пламя и снова запечатываю. Вот это мне надоело — было слишком легко — и я начала жонглировать огоньком Реджеса из ладони в ладонь, запечатывая и распечатывая его внутри себя, как это делала при директоре. Однако заметила, что магия Реджеса ослабевает так гораздо быстрее, расходуя свою силу каждый раз, как оказывается снаружи. Поэтому я вернулась к варианту с разбиванием шарика, чтобы продлить свое упражнение, и вскоре ощутила, что уже слабею сама. Если снимать печать внутри себя — я экономила собственные силы. Если разбивать шарики снаружи — я экономила силу запечатанной магии, но растрачивала свою. Это наблюдение показалось мне очень интересным, однако под конец, из-за больших растрат собственной магии, меня сморила усталость.

Мне казалось, что я лишь на мгновение прислонилась к плечу декана, чтобы перевести дух, а в итоге оказалось, что уснула. И не просто уснула, а лежа у него на коленях…

— Ыть! — издала я странный звук и резко вскочила, врезавшись головой в челюсть склонившегося ко мне декана.

— Флоренс, — на этот раз болезненно простонал он, а у меня из глаз полетели искры.

— Прости-прости, — забормотала я, потирая ушибленную голову, и смотрела то на держащегося за подбородок декана, то на его колени, где я лежала, и теперь там виднелось влажное пятно от моих слюней. — Это не то, о чем ты подумал! Я… Я…

— Ты уснула!

— Хотя да, это то, о чем ты подумал… — краснея, точно вареный рак, произнесла я.

Декан со стоном выдохнул, отчего мне совсем стало не по себе.

— Ты должна была выполнять задание, а не спать! — рявкнул он.

— Так, я выполняла! Но когда я снимаю печать не внутри себя, то теряю слишком много магии и быстро устаю.

— Тогда нужно было меня разбудить!

— Но ты так устал…

— Флоренс!

— Ладно-ладно, я виновата, что тебя не разбудила! Каюсь! — насупилась я. — Но я не думала, что усну! Просто оно… само так вышло.

Он посмотрел на меня воспаленными от усталости глазами.

— Будь намоем месте кто-то другой, твоя безответственность могла стоить тебе жизни.

— Но ведь со мной был ты.

— Я…

Он хмыкнул, поднялся и размял затекшие суставы, после чего потряс штаниной с мокрым пятном. Белладонна… Как же стыдно.

— Я человек, Лаветта. А человек — будь он магом, любесом или иным магическим созданием — несовершенен.

Он оглянулся из-за плеча, пронзив меня острым янтарным взором, отчего я еле удержалась, чтобы не отшатнуться. Декан еще никогда так на меня не смотрел. Это не было разочарованием, осуждением или неприязнью, а чем-то другим, настолько острым и безжалостным, что легко могло разрезать тонкую нить связи, которую я до этого момента между нами не ощущала, пока она не задрожала от страха быть уничтоженной.

— Я тоже несовершенен. Только мои ошибки принесут не простую обиду или даже не самое тяжелое разочарование, а лишь непоправимые жертвы. Поэтому дам тебе второй совет: сохрани свое абсолютное доверие для того, кто действительно сможет его оправдать, а рядом со мной больше не теряй бдительности.