Книга Узница обители отбракованных жён, страница 39 – Анастасия Милославская

– Мор охранял Роксану Беласко. Он просто выполнил свою работу, – невозмутимо отозвался Марек.

Мор… значит, это всё-таки другой пёс. Того звали Грим.

Мор медленно вышел из-за широкой спины хозяина. Его мощные лапы ступали по камню бесшумно, с грацией хищника.

Зверь остановился прямо передо мной и, чуть наклонив массивную голову, разжал челюсти. С влажным, тошнотворным шлепком на каменные плиты у моих босых ног упало бледное, изуродованное подношение – окровавленный палец Юлиана.

Я застыла, чувствуя, как к горлу подкатывает горькая желчь. Палец с аккуратно подстриженным ногтем и дорогим перстнем выглядел жутко.

Мор поднял на меня свои горящие алые глаза, и в их бездонной глубине я не увидела жажды крови – только странное, почти щенячье ожидание.

Неужели он ждёт похвалы?

– Хороший... хороший пёсик, – мой голос дрогнул, я невольно вцепилась пальцами в грубую ткань сорочки, стараясь не смотреть на то, что лежало у моих ног. – Мор... так тебя зовут, да? Хороший мальчик.

Зверь замер, словно вслушиваясь в звуки своего имени, произнесённого моим срывающимся шепотом, а затем дважды вильнул тяжёлым, похожим на кованую цепь хвостом.

Юлиан, побледневший до восковой желтизны, задыхался от негодования и боли. Его холёное лицо исказилось, окончательно потеряв остатки аристократического лоска.

– Я не хотел вредить Роксане, – взвизгнул он, прижимая окровавленный обрубок пальца к груди. – Я всего лишь хотел поцеловать свою жену! Мы хотели заняться любовью… По какому праву эта демоническая тварь напала?

Если Марек может смотреть глазами своей своры, значит, он не просто знал, что Юлиан в комнате. Он видел всё. Видел, как муж домогался меня.

– Юлиан, я ничего такого не желала. – мой голос дрожал от глухой ярости. – Господин Драгош всё видел. Не так ли?

Я медленно повернула голову, встречаясь взглядомс безжизненными прорезями серебряной маски. Марек стоял неподвижно, возвышаясь над всеми нами.

– Именно так, – ровно ответил он, и я почувствовала, как его внимание сфокусировалось исключительно на мне, отсекая остальных.

Волна жара прокатилась от живота к груди. В солнечном сплетении запекло. Дыхание сбилось.

Марек продолжал сверлить меня своим тяжёлым, почти осязаемым взглядом, когда обратился к моему мужу:

– Твоя жена не хочет тебя, Юлиан.

Верховный не из тех, кто церемонится.

Я замерла, чувствуя, как жар приливает к щекам. Если Марек видел всё, значит, он и слышал о чём мы говорили. Слышал, как Юлиан брызгал слюной, пересказывая грязные слухи о Верховном. Говорил о нём, как о звере в постели, который любит боль. Слышал его гнусные предположения о моих мыслях и желаниях.

Смущение острой иглой кольнуло сердце, но я не позволила себе отвести взгляд или опустить голову. Напротив, я вскинула её ещё выше, выпрямляя спину.

Я смотрела в пустые глазницы маски Марека, принимая, поглощая, впитывая его тягучий, пронизывающий насквозь взгляд. В этот миг между нами словно протянулась невидимая нить – опасная, раскалённая. Из взаимного, почти пугающего интереса.

А Юлиан между тем задохнулся от ярости, его губы затряслись.

– Жена меня не хочет?! Роксана без ума от меня, она же…

– Достаточно, – Марек поднял руку, прерывая моего мужа. – У меня есть дела поважнее, чем обсуждать ваш брак.

– Снова произошло убийство, – откликнулась я.