Книга Крылья бабочки, страница 64 – Рико Сакураи

Однажды послание принес другой юноша. Я не сразу поняла это, потому что лицо его закрывала повязка из шелкового шарфа и видны оставались только глаза. Такую же повязку носил и Кодонэри, чтобы уберечься от болезни, однако, когда я назвала пришедшего юношу этим именем, он поведал мне, что Кодонэри умер…

Печаль охватила меня. Помню, наступившая ночь выдалась душной. Я плохо спала, то и дело просыпаясь. Мне хотелось выйти из дома и прогуляться по саду, но этой роскоши я себе позволить не могла. Две мои служанки заболели, и их переместили в отдаленно стоящий павильон, который располагался как раз в саду.

Наконец я не выдержала и все же отправилась в сад. Пели цикады… Казалось, в мире наступила полная гармония, а оспа не свирепствовала в столице. Я дошла до святилища. Бумажные полоски с молитвами висели неподвижно: царило полное безветрие. Я переступила порог святилища, опустилась на татами и начала молиться Аматэрасу. Я просила ее сохранить жизнь дорогих мне людей: принца Ацумити и Мурасаки. За родителей и дочь я не волновалась: Нисиномия располагалась далеко от столицы.

На следующий день я получила от Мурасаки письмо. В нем сообщалось, что принц Ацумити заболел оспой. Через три дня он скончался.

Во мне что-то оборвалось. Жить не хотелось… Я ходила словно тень: почти не пила и не ела, не меняла кимоно и плохо понимала, что говорят мне окружающие люди, потому что никак не могла сосредоточиться на их словах.

Так продолжалось до тех пор, пока с наступлением холодов оспа не пошла на убыль. Это было в конце десятой луны. Я вспомнила о том, что женщина должна следить за собой, хотя все равно чувствовала себя сломленной и твердо решила навсегда оставить мысли о замужестве. По правде говоря, я оставила их еще тогда, когда стала наложницей принца Ацумити.

Не скрою, что я хотела бы стать его женой, но он ни разу не заговорил об этом, а для меня было унизительно посеять в нем мысль о браке даже легким намеком. В глубине души я понимала, что принц Ацумити, несмотря на всю страсть ко мне, никогда не свяжет себя по своей воле и что именно поэтому моя мудрая матушка старалась объединить меня с принцем Тамэтака, а не с его братом.

Между тем матушка продолжала пытаться устроить мою судьбу при дворе. Я поняла это, когда мать-императрица проявила ко мне очередную милость и призвала на службу к себе в Дзёнэйдэн, хотя я еще давно, после смерти принца Тамэтака, выразила желание покинуть место фрейлины навсегда.

К своему вящему удивлению, я обнаружила, что по-прежнему считаюсь при дворе талантливой поэтессой и чуть ли не первой красавицей. Вихрь дворцовой жизни закружил меня, многочисленные поклонники осыпали подарками и жаждали моего расположения. Не скрою, я не смогла противостоять соблазну. Я прожигала дни, вместо того чтобы, как советовала матушка, искать себе подходящую партию…

Обо мне пошла молва, что я ненасытна в любви и падка на дорогие безделушки. Все легкомысленные мужчины, какие только имелись при дворе, устремились ко мне, и я уделила внимание многим.

Однажды я получила письмо от матушки. Она писала мне, что наслышана о моих подвигах. Тон ее послания был осуждающим. Увы, я не оправдала родительских надежд. Отец и мать приказывали мне вернуться в поместье. Они якобы подыскали мне достойную партию, местного землевладельца, который был далек от столичной жизни и не знал о моих легкомысленных связях.