Книга Райские птицы, страница 12 – Анастасия Вронская

Не отвечая прямо, Рион приседает на колено у самого берега и зачерпывает воду во флягу, которая до этого покоилась на поясе:

– Змея не станет выслушивать. А вы, хоть и необычны, не лишены разума и… чувств. – Как только фляга наполняется, Рион возвращает ее на пояс и поднимается с колена: – Хотя речи твои полны яда, пташка.

– Все люди такие, как ты? – не выдержав, любопытствую я. Какой был Лукиан – я уж позабыла, но ощущение, что совсем не такой.

– Красноречивые, с чувством юмора и природной красотой? – Рион подмигивает мне, и я уже жалею, что не запела еще там, на опушке. – Нет, только я.

Только он. Другие люди ведут себя иначе, выглядят иначе.От его самоуверенности я лишь вздыхаю, оседая обратно на землю.

День клонится к закату. Еще недолго мы сидим молча, пока Рион первым не нарушает тишину:

– А вы, стало быть, сад не покидаете?

Я качаю головой и досадливо закусываю губу. Не покидаем.

Рион пристально смотрит на меня, склоняя голову набок – светлые пряди падают ему на глаза.

– Тебе бы понравилось в Златограде. Я там бываю нечасто, живу больше у себя, в Велесовом княжестве, но все же… Это дивный город.

Пару мгновений я размышляю над словами Риона, а потом ровно, без прежней колкости спрашиваю:

– В библиотеке, где ты нашел летопись о нас, хранятся знания о многом? – Смотрю на Риона с вялым интересом. Забавно, но теперь я мало похожа на зловещую птицу-Сирин. Скорее – на смущенную молодым статным мужчиной девчонку. И от этого странно, но как же приятно…

В голове у меня стоит образ обширных залов и свитков, где могли содержаться ответы на сотни вопросов. Откуда эта мысль в моей голове?

– Поехали со мной в столицу! – вдруг выпаливает Рион, срываясь на полшага вперед – ближе ко мне. – Ты хочешь знать о мире, а я хочу… одно-единственное яблоко.

Я не успеваю ответить: он неожиданно опускается передо мной на колени, и я, задержав дыхание, смотрю в его лицо, совсем близко к моему.

– Дорогу покажу, проведу через все заставы… – запинается Рион. – Но взамен прошу лишь маленькую услугу: ты отдашь мне плод для отца. Разве ты не хотела бы спасти одну из сестер, если бы потребовалось?

На миг даже задумываюсь. Возможно, если бы на месте его отца была Мила или Бажена, я пошла бы на все. И вода, кажется, стихает, и краски лета вокруг меркнут, пока здравый смысл не возвращается: и думать о таком нечего.

– Существует естественный порядок, – говорю наконец, отвожу глаза в сторону. – Не нам решать, кому жить, а кому умирать. Только Боги это ведают.

– Да пропади они пропадом, эти Боги! – сокрушается Рион, вскакивает и, подобрав мелкий камушек с земли, швыряет его в воду. – Будь они милостивы, отец не гас бы от болезни. Мы не хуже Богов, чтобы решать что-то за них!

Ощущая, как разрастающаяся внутри пустота заполняет разум, я лишь молча наблюдаю за мечущимся по берегу Рионом, рассыпающимся в оскорблениях и проклятиях. Его сапоги слабо хлюпают в грязи близ самой воды. Не разбираю его слов, погрузившись в мысли о том, как поступила бы сама, будь на месте отца Риона одна из сестер. Точно так же. Справедливо. Рион не зря привел этот пример: он знал, что заденет меня за живое, и все же не учел, что помимо сестринской любви нас связывает долг.

– Что здесь за шум? – раздается позади голос Милы, и я оборачиваюсь, видя, как сестра опускается с небес. – Хоть ты и упрямая, Веста, но не дам человеку голос на тебя повышать!