Книга Райские птицы, страница 10 – Анастасия Вронская

Гость хмурит брови, глядя на настырную, упрямую Милу сверху вниз. Я приближаюсь к сестре и беру ее под локоть, оттянув от мужчины. Рион скользит по Миле взглядом и лениво приподнимает уголки губ:

– Спасибо за великодушие, но, смею заверить, я не так беззащитен. Смогу справиться с девушкой. И даже с двумя.

Услышав явную браваду, я ошарашенно гляжу то на него, то на Милу, чьи глаза полны презрения. Лицо Риона вновь ставится безразличным и непроницаемым – отличный навык для того, кто смеется возможной гибели в глаза.

– Не это хотел сказать, – нарочито серьезно подмечает Рион, увидев наше замешательство. – Я не спал двое суток в седле, и меня мутит после того, как вы спели. Не то чтобы у вас тошнотворно-головокружительные песни, но чувствую я себя именно так.

Сквозь пелену притворного холода снова мелькает озорная полуулыбка. Не удержавшись, улыбаюсь в ответ. Мила тут же одергивает меня, а Рион, кашлем прочистив горло, продолжает:

– Я хотел сказать, что устал с дороги. Мне бы очень хотелось рассказать вам об отце и убедить в том, что этот чудесный человек, самый добрый из всех мне известных, достоин помощи. И если до рассвета у меня не выйдет, я уйду.

Мила сжимает губы, собираясь возразить, но я незаметно щипаю ее за локоть, призывая к терпению. Стоящая сбоку от нас Бажена не подает голоса, устав от споров. Миле ничего не остается, кроме как пойти на уступки. Она глубоко вздыхает, покачав головой, и говорит осипшим голосом:

– Я против, и ты это знаешь. – Сестра разочарованно качает головой. – Но вижу, что вас всех не смогу переубедить. Надеюсь, это не аукнется нам бедой.

– И что с ней не так? – спрашивает Рион, уклонившись от очередной замахнувшейся на него ветви. Он следует за мной, стараясь не отставать и не сбавлять шага. Я юрко спешу первой, прижимая крылья к телу, чтобы не цеплять ветви. Рион шипит, когда редкие прутья, которые я отодвигаю, с силой прилетают ему в лицо.

– С Милой все в порядке, – недовольно отвечаю я, с укором оглядываясь на спутника. – У людей всегда принято оскорблять чужих сестер или только у воров?

Условившись, что Рион отдохнет, наберется сил в дорогу и отбудет, я вызвалась проводить его к реке, напоить да набрать воды в путь.

– Я не вор и никого не оскорблял, – пожимает плечами Рион, не отставая. Я уверенно шагаю босыми стопами по протоптанной тропинке, двигаясь к реке. Он срывает яблоко с ближайшей ветки, с хрустом надкусывая его. – Понимаю, мне здесь не рады. Вот только будь ее воля, я бы уже мертвым валялся где-то под холмом.

Резко останавливаюсь на месте, и Рион, то смотревший под ноги, то ловящий ветки, чуть ли не врезается в меня. Вперив руки в бока, я оборачиваюсь к чужеземцу, нахмурившись и выпятив подбородок вперед:

– Тебе не кажется, что в твоем нынешнем положении дерзости не уместны? Ты хоть понимаешь, перед кем стоишь? – Еле сдерживаюсь, чтобы не добавить: «Таких, как я, боятся все». Впервые в жизни ощущаю, как неприятно сосет под ложечкой осознание собственных сил и превосходства. Никогда не хотела вызывать страх.

– Из летописей знаю, что вы не просто девушки. Вас трое: Сирин, Алконост и Гамаюн. Алконост заставляет людей бредить, а значит, твоя любезная сестричка – именно она. Выходит, ты или Гамаюн, предсказывающая будущее, или Сирин, единственная, кому под силу убить меня почти сразу. Ты либо убьешь меня, либо расскажешь, сколько у меня будет детей.