Книга Райские птицы, страница 76 – Анастасия Вронская

А я… я смеялась. Вспоминала, как по пути в Златоград мы едва не сбились с дороги, повернув не на ту тропу. Он хмурился, я заглушала смущение шутками, он смеялся – и мы снова замирали, просто глядя друг на друга, позволяя теплу костра соединить дыхания.

Слова его все тише, голос – глуше, и сама ночь укачивала нас, как мать – сонных детей. Кажется, я засыпаю прямо под его рукой. Ровное, спокойное дыхание князя смешивается с моим. На границе между сном и явью слышу:

– Спокойной ночи, Пташка.

А следом – легкий запах хвои и дыма: князь накрывает меня своим кафтаном.

…Просыпаюсь от приглушенных ругательств. В голове – легкая неразбериха, мысли путаются.

Приподнимаюсь, осторожно, чтобы не разбудить Риона. Он спит на шкуре, раскинувшись, и в угасающем свете костра лицо выглядит удивительно мирным, без княжеской серьезности, что так часто его сопровождает.

Не стерпев от любопытства, иду на звук, представляя, что сказал бы Рион. Что-то вроде «отважная Птичка».

Ночные тени, движущиеся вместе со мной, настораживают. Слышу хриплое бурчание – где-то совсем рядом. Ириней.

Каждое шуршание под ногами заставляет прислушаться. Подойдя ближе к источнику звука, пытаюсь притаиться за деревьями так, чтобы не выдать себя с крыльями сразу. Вижу, как воевода, размахивая руками, с кем-то ожесточенно спорит, его голос – приглушенный, сердитый, но больше людей не нахожу.

Зато замечаю летающую над ним сороку. Стараясь остаться в тени, я наблюдаю за происходящим. Не то чтобы это было особенно важно, но подглядеть, как выпивший Ириней болтает с сорокой…

Птица ведет себя странно. В один миг зависает в воздухе, в другой – резко меняет направление, и ее маленькие черные глазки, кажется, ловят каждое слово Иринея.

– Убирайся, – рычит он глухим, опасным голосом. – Что ты вынюхиваешь?!

Сорока, кажется, насмехается: то отлетает, то вновь подлетает ближе. Ириней резко выбрасывает руку вперед, но птица взмывает выше. Даже отсюда вижу улыбку, появившуюся на его лице, что больше похожа на звериный оскал:

– Лети обратно, пока цела. И передай своему хозяину: если не прекратит – я сам приду. Сломаю ему шею. Как сломаю твою, если снова увижу.

У меня по спине пробегает холодок. Птица издает резкий, пронзительный звук и исчезает в темноте.

Я замираю, боясь выдать свое присутствие. Вопросы безответно кружатся в голове. Ириней медленно выдыхает, плечи опускаются, руки – разжимаются. Лицо вновь становится привычным.

Он хмурится, оборачивается – и точно смотрит на меня. Заметил? Сердце замирает, и мне кажется, что Ириней слышит даже мое дыхание.

Но вот он отворачивается, усмехаясь, и бросает через плечо:

– Знаешь, не так-то просто спрятаться от того, кто много лет читает повадки дичи.

Я замираю, не в силах ответить. Он точно понял, что я здесь, и теперь ждет ответа. Ничего не поделать, нет смысла скрываться и дальше. Выпрямившись, выхожу из укрытия, стараясь держаться уверенно, хотя внутри все дрожит.

– Я и не пыталась спрятаться, – отвечаю, подойдя ближе. – И мне не так уж просто скрыться, честно говоря. Даже в ночи.

– Верю, – усмехается Ириней. Он выглядит уставшим и, возможно, более опасным, чем я привыкла видеть. Теперь, когда мы стоим лицом к лицу, я понимаю, насколько напряжены его плечи, а в глазах пляшут тени.