Книга Райские птицы, страница 77 – Анастасия Вронская

– Птичка залетела не вовремя, – произносит он, слегка сжимая губы. Теряюсь, не сразу понимая: о сороке ли он или обо мне, нечаянно подслушавшей его полуночный спор с птицей.

Я киваю, силясь понять, что именно видела. Кого он имел в виду под «хозяином»? Но Ириней не дает возможности спросить, вместо этого меняя тему с такой легкостью, как если бы только что не бросал угрозы сороке.

– Что ты тут делаешь ночью? – спрашивает он, прищуриваясь. – Следила за мной? Если захотелось моего общества, в следующий раз просто попроси.

– Ничего подобного! – вспыхиваю я. – Просто не могла уснуть. Решила пройтись и, видимо, оказалась в нужном месте, в нужное время.

– Угу, – бурчит он, качая головой. – Вот что, Птичка. Возвращайся к князю под бок, там безопасно.

– Для меня нигде не может быть опасно, – тихо напоминаю я. – Могу за себя постоять. Почему никто не верит?

Он долго молчит, словно взвешивая, что сказать, а потом просто пожимает плечами:

– Охотно верю, но твоя безопасность мне поручена. Возвращаемся.

С каждым пройденным шагом, каждой волной прохладного ночного воздуха я постепенно сбрасываю чары браги. Все то, что раньше казалось размытым и зыбким, вновь обретает привычные формы. Ириней молча идет рядом, и его присутствие, как ни странно, кажется неожиданно успокаивающим. Вспоминаю рассказы о его прошлом, но почему-то знаю, что мне он не навредит.

Мы возвращаемся в лагерь, где царит глубокая тишина и покой. Вокруг спят все, кроме дежурных стражников, которые тихо переговариваются на постах. Неспешно проходим место, где еще недавно пылал костер и раздавались смех с гомоном. Теперь там едва тлеют угли, и двое князей мирно спят на шкурах. Спокойное, безмятежное лицо Риона освещает лишь слабое мерцание огня. Я застываю, засмотревшись.

Впереди виднеется мой шатер, светлый полог которого легонько колышется на теплом ветру. Я останавливаюсь, оборачиваясь к Иринею:

– Спасибо. Ну, что проводил.

– Всегда рад, – говорит Ириней, пытаясь улыбнуться, но в глазах мелькает усталость, скрытая за привычной силой. Воевода подавляет зевок и говорит: – Доброй.

– И тебе спокойной ночи, – улыбаясь, отвечаю я.

Все тревоги и вопросы остаются снаружи, а я наконец, войдя в шатер, позволяю себе расслабиться, упасть на мягкие подушки и окунуться в теплое забытье. Где-то рядом мирно посапывает Белава, и я впервые за несколько дней вне сада, в совершенно неизвестном краю, ощущаю себя дома. Вот так – совершенно без ответов, среди звуков чужого, но гостеприимного мира я наконец обретаю покой.

Подо мной мелькают густые леса, сменяясь лугами и бескрайними полями. Где-то вдали, подобно серебряной нити, сверкает река, лениво извиваясь среди холмов. Мы в дороге уже пару дней, остается совсем немного – несколько часов. От тяжелого пути крылья гудят, и я с досадой понимаю: пора вернуться в повозку.