Книга В плену романа, страница 83 – Ракель Арбетета

Хотя сама музыка задумана как грустная и романтичная, Сэмюэль заставляет ее звучать быстрее. Почти яростно.

– Можешь не играть, – бормочу я. – Она уже спит.

– Я ей не доверяю.

– К тому же она немного глуховата. Если мы будем говорить о наших планах тихо, она нас не поймет. – Я прочищаю горло. – Но давай будем стоять на расстоянии. На случай, если… она вдруг снова проснется.

– Это будет лучше всего.

– Да.

– Да…

Через час мы уже едем обратно в Лондон. В окно удаляющейся кареты все еще можно увидеть фигуру Джорджа. Он единственный стоит перед домом, когда мы бросаем последний взгляд на поместье Китингов, сворачивая на главную дорогу по направлению в столицу.

Сэмюэль Хаскелл даже не вышел нас проводить. Как только мы обговорили все подготовительные меры, чтобы пройти сегодняшнюю «проклятую» главу, он, не проронив больше ни слова, удалился из комнаты.

– Лучше и быть не могло! – радуется леди Реммингтон. – Уже послезавтра вы обе вернетесь сюда вдвоем на репетицию. О, какой замечательной будет следующая суббота! Как ты думаешь, Китти, герцог сделает тебе предложение? А может, у него и не будет времени – вдруг королева решит подозвать тебя и подарить бриллиант, услышав, как ты поешь!

– Мама, я сомневаюсь, что королева сделает что-то подобное, – отвечает Китти. – Есть много других дебютанток с голосами прекраснее, чем у меня.

И тем не менее ни одна из них не сможет сравниться с Китти. Хотя я еще не слышала, как она поет, именно так все описывается в книге: не лучшее пение в плане техники, но очень захватывающее и эмоциональное.

Китти именно такая. Она никогда не допускает ошибок, потому что ее персонаж создан для того, чтобы делать и говорить только самое правильное и подходящее в каждый конкретный момент.

Что бы она сказала Сэмюэлю, будь она на моем месте часом ранее? Ах да. Что-то вроде «О, дражайший лорд Хаскелл, конечно же, мы не теряли времени даром! Вы – лучшее, что есть в этом романе, без сомнения, и единственная причина, по которой я еще не сошла с ума! Забудьте же о баронессе Ричмонд и целуйте меня, прижав к пианино, пока мы оба не лишимся чувств!»

Что ж, возможно, без последней фразы.

– Лала? – Я поворачиваюсь к ней. – С тобой все в порядке? Ты как-то… притихла. Это из-за… сама знаешь кого?

Я поднимаю брови. Она знает о Сэмюэле?

– Мой маленький мальчик, – мягко добавляет она. – Он сильно разволновался?

А, она имеет в виду Ричарда.

– Нет, думаю, он спит, – шепчу я, поправляя подол платья. Я чувствую, как дракон прижимается к моей ноге, но он почти не шевелится.

– Слава богу.

– О чем вы, дамы, там шепчетесь?

– Ни о чем, мама! Мы говорили о субботе. Какое платье мне надеть?

– О, желтое, моя дорогая! Ты слегка подрумянилась на солнце вчера во время игры в пэл-мэл, так что тебе будет очень к лицу…

– А ты как думаешь, Лала? – спрашивает Китти, проигнорировав мать. – Ты всегда попадаешь в яблочко.

Она ждет, когда я заговорю, с выражением бесконечной нежности на лице. Мне все чаще приходится напоминать себе, что ее не существует. Она всего лишь книжный персонаж, а не настоящая девушка.

Но она выглядит так реально. И у нее такие чистые, добрые глаза, что я чувствую себя как никогда грязной и несовершенной, и тем более после недавней ссоры с Сэмюэлем.