Книга В плену романа, страница 82 – Ракель Арбетета

– Да, баронесса, конечно, да, – спешит оправдаться он, – мы просто…

– Репетировали песню, не так ли? – Я не смею взглянуть на нее, но уверена, что старуха сейчас улыбается. – Так вы определились, что будете играть?

Я не могу ответить. Меня отвлекает грохот пульса в ушах.

– Арию из сюиты ре мажор, – отвечает за меня Сэмюэль.

Это звучит настолько жестко, что я не знаю, как баронесса не застыла на месте.

– О, прекрасно, – комментирует она. Внезапно в ее голосе звучит скука. Она откидывается в кресле, как кошка на солнце. – Тогда вы можете сосредоточиться на том, ради чего вы здесь. У вас есть время до нашего отъезда. По крайней мере… еще… немного…

Через минуту она снова храпит.

– Ты точно не подлила ей в напиток лауданум, леди Снейк?

– Нет, – тихо отвечаю я. – Хотя, может, и следовало бы.

Сэмюэль бросает на меня неуверенный взгляд.

– У меня с собой фляжка. Ее рот открыт. Мне стоит это сделать?

Я изображаю ужас на лице.

– Нет! О чем ты думаешь? Ради бога, она же пожилая женщина, неужели ты хочешь ее убить?!

– Прямо сейчас? Да.

Как я ни стараюсь, у меня не получается ничего ответить. В голову не приходит ни единого остроумного комментария.

Что со мной происходит? Я чувствую себя вялой. Как будто мой разум решил замедлиться и перейти в режим Китти. Может быть, это потому, что кровь не доходит до мозга должным образом. Она ускоряется под кожей, скапливается там, где не должна, и заставляет меня вибрировать, как камертон.

– Может быть, нам стоит сделать то, что говорит баронесса, – тихо говорит Сэмюэль. – Или нет. Что думаешь?

– Вероятно, – отвечаю я с той же громкостью. – Не знаю.

– Серьезно? – Он чуть было не присвистывает. – С каких это пор ты не знаешь, что делать?

Он снова вернулся к своему обычному самодовольству.

– Вроде очевидно, чем мы должны заняться, – огрызаюсь я.

– Ну давай, всезнайка. Говори, что же это.

«Всезнайка». Он не мог сдержаться, чтобы не сказать это, не правда ли? Точно так же, как это делают все идиоты в моем классе.

Я втягиваю воздух и громко фыркаю.

– Если ты так хочешь это услышать, то ладно, я скажу: мы валяли дурака и теряли время, и нам пора бы сосредоточиться и поговорить о том, как пройти восемнадцатую главу, иначе мы начнем все сначала, и это никогда не закончится. А никто из нас не хочет оставаться здесь в бесконечной временной петле, не так ли?

Сэмюэль протягивает руку в мою сторону. Я мгновенно напрягаюсь, но он лишь опирается на пианино.

– Так вот чем мы занимались, по твоему мнению? Просто теряли время?

Нет. Но какой смысл нам сближаться? Мы даже не знаем, как друг друга зовут и как мы на самом деле выглядим. И я убеждена, что, если бы Сэмюэль знал меня вне этого мира, он бы не захотел иметь со мной ничего общего. Он едва выносит меня в этой реальности!

Так что да, в каком-то смысле мы зря тратим время. Однако я просто не в состоянии вслух признать это. Ведь если он согласится, внутри меня что-то оборвется, хотя по факту он уже все испортил.

Зачем ему понадобилось обзывать меня так, как это делают все остальные? Превращать черту, которой я в себе горжусь, во что-то постыдное. Это словно удар под дых.

В ответ на мое молчание Сэмюэль берет скрипку и отходит на несколько шагов. Он встает в позу для исполнения, его (злой) взгляд прикован к спящей женщине у окна. Секунду спустя комната наполняется первыми нотами произведения Баха.