Книга В плену романа, страница 89 – Ракель Арбетета

– Это может быть любая из двух, – подтверждает Сэмюэль. – Каждый раз, когда Китти умирала или была на грани смерти, это случалось на балах, и они обе были рядом. Однако когда Джордж оказывался в опасности, я не видел ни одну из них поблизости.

– Этель могла нанять кого-нибудь. У нее есть и деньги, и связи, чтобы провернуть подобное.

– Да, полагаю, что так. – Он делает паузу. – Думаю, я… я закончил.

Я опускаю взгляд, чтобы проверить: да, моя грудь утянута до предела. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, и, хоть это и дается с трудом, у меня получается дышать.

– Спасибо.

– Не за что.

Я жду, что он добавит «леди Снейк», но Сэмюэль больше ничего не говорит. Я чувствую его у себя за спиной, молчаливого и напряженного. Я чувствую, как кончики его пальцев на секунду касаются кожи между моими лопатками, прежде чем он отстраняется.

Я хочу извиниться. И думаю, что сейчас самое подходящее время.

– Сэмюэль, по поводу того твоего вопроса сегодня утром, я хотела сказать, что…

– Я знаю, что ты сожалеешь, – обрывает он меня.

Я поднимаю брови, но не осмеливаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него. Под его взглядом я всегда чувствую себя бессильной и глупой.

– Как ты догадался?

– Я наблюдал за тобой, а я не идиот, – отвечает он просто. – Тебя расстроило что-то из моих слов, и ты выпустила клыки, как истинная змея. Так что я такого сказал?

Я сжимаю руки на коленях, со всей силы вдавливая ногти в кожу.

– Ты назвал меня всезнайкой, – шепчу я. – Мне это не нравится. Так меня называют некоторые в моей… – Горло сжимается. Роман не дает мне сказать «в старшей школе». – В общем, я ненавижу это слово. Оно заставляет меня стыдиться того, какая я есть.

Наступает тишина. Медленно, почти с опаской, я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

Глаза Сэмюэля широко раскрыты, он смотрит куда-то вдаль, поверх моей головы, и гнев делает черты его лица суровыми. Я не знаю, на кого он злится, на себя или на весь мир, но я чувствую облегчение, что не на меня.

– Прости, – говорит он глубоким голосом, – я не знал.

– Я никогда этого никому не рассказывала.

– Я больше никогда не буду тебя так называть, – обещает он. Его голос звучит так твердо, что на мгновение он напоминает мне Джорджа в его моменты рыцарства. – Я бы не хотел, чтобы ты стыдилась того, кто ты есть.

– Спасибо. И хотя я знаю, что ты и так это знаешь, я должна сказать это вслух: это утро не было пустой тратой времени. – Я делаю глубокий вдох, прежде чем добавить: – Это была лучшая сцена из всех, что я прожила в этом романе. И это учитывая ту, где я любовалась тобой и Джорджем, промокшими насквозь. Но я бы предпочла заново сыграть с тобой. Предпочла бы наблюдать, как ты присоединяешься ко мне в песне и заставляешь выкладываться на максимум, выдавая лучший результат.

Сэмюэль поджимает губы, но в итоге улыбается.

– Полнолуние сделало тебя чувствительной, леди Снейк?

– Боюсь, что не я это начала, милорд.

Он неловко покашливает, снова закрывает глаза и добавляет:

– Уже недолго осталось. Быстрее переодевайся.

Я мигом перемещаюсь на сиденье напротив и заканчиваю переодеваться в одежду, которую он мне одолжил. Я испытываю облегчение как от того, что больше не сижу почти голая перед Сэмюэлем, так и от того, что он меня простил (а еще, по правде говоря, я очень скучала по брюкам).