Книга Любовь и расчет, страница 106 – Ракель Арбетета

Оказавшись на огромной пустой кровати, она впервые за этот день почувствовала холод.

И ужасный приступ накатывающей рвоты.

«Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни».

За пределами спальни любая фраза, которая приходила ему на ум, звучала лучше, чем то, что он сказал недавно.

«Я бы хотел прямо сейчас отправиться в дом твоих родителей и причинить им столько же боли, сколько они причинили тебе».

Это могло разозлить ее. Но это все равно было лучше по сравнению со сказанным.

«Как только я увидел этот старый тяжелый протез, что ты носишь, я почувствовал себя совершенно бесполезным. Потому что не подумал, что вместо чертовых перчаток, проклятого изумрудного кольца, денег для родителей или дурацкой поездки на машине ты предпочла бы иметь ногу, которую заслуживала… и которую я мог бы тебе обеспечить».

Он был одним из немногих людей в Англии, кто мог утверждать подобное, не боясь солгать. Ведь именно для этого он создал свою компанию – разве не это он повторял себе ежедневно? Чтобы приносить технологический прогресс не только в богатые семьи, но и всем, кто в нем нуждается.

Хоуп, безусловно, в этом нуждалась. А он, фантазируя о том, как будет целовать ее, как проникнет к ней между ног и заставит ее возжелать его так же сильно, как желал ее он, совершенно забыл о ее проблемах.

А теперь было уже слишком поздно. Хоуп, наверное, уже жалела, что вышла замуж за человека, казалось бы не замечающего ее страданий, к тому же верящего любым слухам, имеющим к ней отношение, например о лорде, черт бы его побрал, Свитине.

«Я не мог бы испортить все сильнее, даже если бы сильно постарался».

Пробежавшись по коридору, он заперся в своем кабинете. Как только вошел, мужчина сбросил одежду на пол, позаботившись только о фраке, который он повесил на спинку стула. Затем он опустился в кресло и начал рыться в ящиках письменного стола. В одном из них он нашел бутылку ликера, которую подарил ему Эзра. Она была почти полной, потому что во время их встреч единственный, кто поднимал тост за их успехи, был графский сын.

«Это тоже своего рода успех… Выпью за то, как я чертовски хорошо испортил свою брачную ночь».

Он откупорил пробку и сделал глоток прямо из бутылки. Горло сразу же обожгло, но этого было недостаточно. Ему нужно было больше. Ему нужно было заглушить разочарование, которое все еще пульсировало в каждой клеточке его кожи.

На данной стадии они уже не могли расторгнуть свой брак. Да и ни за что на свете он не позволил бы Хоуп снова попасть в лапы родителей. Как бы жена ни ненавидела его в данный момент (а она, несомненно, ненавидела), она знала, что он, по крайней мере, не хуже Лоури. Он оставит ее в покое. Даже если Хоуп отныне никогда не захочет видеть его даже на портретах, как ее муж он мог обеспечить ей комфорт и всю роскошь, какую бы она ни захотела. Платья, драгоценности, всевозможные деликатесы, машины, путешествия. Даже другой дом, если она больше не захочет делить с ним одно пространство. Он позаботится о том, чтобы она была счастлива настолько, насколько это возможно, даже если он не сможет обладать ею.

Потому что он не может обладать ею.

Их сегодняшний диалог доказал ему это. Почему он позволил одурачить себя тем, что казалось бессмысленной, иррациональной страстью? Даже если Хоуп была бедной, она все равно принадлежала к другому социальному классу. И она никогда не увидит в нем человека, способного на сострадание или любовь к ней. Столь возвышенные чувства были уделом исключительно высших слоев общества.