Книга Любовь и расчет, страница 109 – Ракель Арбетета

Эмблема «Даггер». В отсутствие фамильного герба ей придется привыкать использовать ее.

«Скорее всего, эмблему я получу раньше, чем самого мужа», – мрачно подумала она.

Усаживаясь в кресло за столом, она заметила висящий на нем черный сюртук Кайдена. Вещь была небрежно перекинута через спинку кресла и грозила упасть на пол. Остальной хлам и беспорядок в кабинете имел отношение к его работе в компании (ну, за исключением разве пустой бутылки из-под коньяка), но не эта одежда. Лучше было бы отнести его Делабосту или горничным, которые занимались стиркой в доме.

Она спустилась с сюртуком в гостиную, где обнаружила свободный письменный стол во французском стиле. За этим столом она и написала письма Эвелин, Алисе и своему брату Генри. Она знала, что последнее прочтет и ее мать, поэтому воздержалась для того, чтобы изложить все, что думала на самом деле, и описала свой новый дом как самый замечательный из всех, в которых ей доводилось бывать. Кроме того, через пару дней Генри поедет в школу, и она не хотела беспокоить его своими проблемами. В Итоне его примут с распростертыми объятиями, и, судя по радушному характеру будущего виконта Лоури, она не сомневалась, что в конце концов он прекрасно впишется в школьный коллектив.

В свое время Хоуп отдала бы все на свете, чтобы провести большую часть года в такой школе-пансионе, за пределами Лондона и вдали от родителей. И тем не менее радость за младшего брата пересиливала зависть, которую она испытывала. «Пусть хоть у одного Мод все наконец сложится как надо».

Она позвонила в колокольчик, и через минуту появился Делабост. Поведение дворецкого было достойным похвалы и хорошо сочеталось со строгим духом дома. Хоуп протянула ему три конверта и спросила, стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно и открыто:

– Вы не знаете, придет ли мистер Даггер к обеду?

– Не думаю, мэм, он ничего об этом не говорил, – коротко ответил тот. – Как я понимаю, вы, в свою очередь, будете обедать здесь.

– Да, я так и собиралась, – рассеянно ответила Хоуп. – Кстати, не могли бы вы отдать в стирку этот сюртук? Он принадлежит моему мужу. Он забыл его в своем кабинете.

– Как пожелаете, мэм.

Как только она протянула ему вещь, Делабост принялся рыться во внутренних карманах.

– Что вы делаете?

– Ваш муж обычно носит с собой перья, а то и другие, более экстравагантные изобретения. Как вы понимаете, меньше всего мне хотелось бы повредить что-то ценное.

Наконец на лице дворецкого появилось торжествующее выражение, впрочем, весьма непродолжительное: нащупав что-то в кармане, он нахмурился, вытаскивая кусок белой ткани.

– На этот раз нам повезло: никакого хлама. Судя по размеру, это должно быть ваше, мэм. Желаете, чтобы это тоже отдали в стирку?

Хоуп несколько секунд смотрела на перчатку на ладони Делабоста, прежде чем решилась взять ее.

– Нет… Оставьте. – Она сглотнула. – Только сюртук.

– Как пожелаете, мадам.

Лакей исчез, предварительно учтиво поклонившись. Вновь оставшись в одиночестве, Хоуп проверила то, что уже чуяла нутром: эта перчатка действительно принадлежала ей. Это была та самая перчатка, которую Кайден оставил у себя после их свидания в лабиринте. После ее предложения. После того, как он поцеловал ее руку. Теоретически этот жест служил лишь для того, чтобы узнать размер ее кольца. Он не подразумевал ничего большего.